Дениза Алистер - Дневник памяти

Как-то ночью, во время нашего тайного свидания, полная луна осветила наши тела. Мы стояли у того окна, возле которого когда-то началось мое возрождение, и как зачарованные гладили наши арбузоподобные животы, чувствуя легкие движения еще не родившихся детей. Потом Ази уехала домой. Я же осталась стоять у волшебного окна.

Через несколько минут в комнату вошел Акбар и сказал:

— Разреши мне, пожалуйста, поцеловать нашего неродившегося ребенка.

— Не говори глупости! Мама мне часто говорила, что, если мужчина увидит живот женщины в таком состоянии, у него навсегда пропадет охота вновь дотрагиваться до нее. И знаешь, в этом, может, впервые в жизни, я готова с ней согласиться.

— Но я видел его уже, и это заставило меня только сильнее полюбить тебя… Ну разреши мне хотя бы погладить…

С противоречивыми чувствами я ответила, пожав плечами:

— Наверное, я не могу запретить тебе это. Мы счастливы вместе. И надеюсь, в будущем нам не предстоят сражения за опекунство.

Акбар опустился передо мной на колени, как делал много раз раньше, поднял платье и начал целовать мой живот. Потом его руки обняли его так, будто он не мог дождаться, когда из него появится на свет ребенок. И в этот миг я заново влюбилась в своего мужа. Яркая луна, такая же, как в нашу брачную ночь, светила ему в лицо, и я ясно видела, как сильно он привязан к еще не родившейся жизни. Боже, как я была уверена в его безграничной любви! Я вспомнила момент, когда впервые поняла, как сильно люблю его сама. Ничто и никто не могло заставить меня усомниться в любви к Акбару. Лучше этого чувства ничего не было во всей Вселенной.

Когда луна взошла выше и стала еще ярче, я неожиданно заметила в муже некоторые изменения: слегка обвислые щеки, серебристую щетину, начавшие редеть волосы… Вы не можете представить себе мою радость, когда я поняла, что мы начали стареть вместе. Многие люди воспринимают процесс старения как нечто само собой разумеющееся, а может, даже боятся его, поскольку в старости придется во многом себе отказывать. Для меня же это станет сладким плодом.

Что произошло дальше, я не знаю. Не помню, как мы очутились на кровати. Я только знаю, что такой фантастической ночи у нас никогда еще не было. Это была абсолютная любовь, без каких бы то ни было условий, полное приятие друг друга. И я поняла, что для нас было бы не важно, даже если бы наши лица и тела были покрыты глубокими шрамами.

Вторым опять родился мальчик, прекрасный и совершенно здоровый. Ази же родила девочку, тоже прекрасную и совершенно здоровую. Впервые в жизни мы пожалели, что являемся сестрами и не можем поженить наших детей. А ведь какая могла бы получиться пара!

Наши сыновья уже бегали, разговаривали, и Акбар, наверное, испугался, как бы моя душа не стала добычей дьявола, и предложил, видимо, для того, чтобы я забыла про лень, попробовать еще раз. Вдруг у нас родится девочка… Я, конечно, согласилась, нуждаясь в союзнице в доме, в красивых вещах, которые может оценить только женщина, и в помощнице по поддержанию огня в семейном очаге. Надо еще учесть и то, что я так долго находилась в семье в меньшинстве.

Так что на этот раз все с огромным нетерпением ждали родов. Все родственники день и ночь молились, чтобы у меня родилась девочка. Шли дни, и мой живот раздувался все больше и больше.

В конце концов выяснилось, что столь многочисленные молитвы не пропали даром и я родила прекрасных близнецов-девочек. Они были как две капли воды похожи друг на друга, но не на свою мать. Скорее всего Акбару придется жениться на мне еще и в следующей жизни, если он так хочет иметь дочь, напоминающую ему меня. Мой организм нуждался в отдыхе, и мне было уже все равно, станет ли мой мозг добычей дьявольских мыслей. Роскошных, сладострастных дьявольских мыслей.

33

Наступило очередное Рождество. Собрались все те же, плюс новое поколение. Я покупала особенные подарки для племянников и племянниц. Господи, кажется, я становилась все больше и больше похожа на свою мать, которая так сильно баловала Ази. Но если забыть о подарках, то впервые за последние годы нас охватила рождественская лихорадка.

Гигантские снежинки, кружась, падали за окнами. В них сверкали загадочные узоры, похожие на те, которые мы привыкли разглядывать в детстве. Ветры строили из снега скульптуры, заставляя их постоянно менять форму.

Наш дом превратился в сказочный пряничный дворец. Акбар старательно прикрепил гирлянды маленьких белых лампочек ко всем наружным стенам, а изображение Санта-Клауса посадил на бездействующую трубу. Каждое окно, каждая дверь были украшены вечнозелеными хвойными ветками с большими красными бантами.

Внутри дом превратился в привлекательное подобие мастерской Санта-Клауса, битком набитой украшениями и игрушками, наполняемой рождественской музыкой и вкусными запахами праздничной еды. Наконец мама раскрыла мне свой тайный рецепт. Увы, она слишком постарела, чтобы самой печь торты.

Все было великолепно. Мне даже казалось, что чересчур великолепно. Я сейчас не работала, и поэтому нам приходилось жить только на деньги Акбара. Несомненно, мы жили не по средствам. Какая жалость, что магазины не принимали вместо денег объятия и поцелуи, которыми любимый расплачивался со мной! Но в данную минуту не стоило беспокоиться из-за таких пустяков. Эти пустяки еще дождутся своей очереди, когда начнется мрачный послерождественский январь. Такого января у меня еще не было. Но, с другой стороны, мне еще не доводилось иметь дело с таким непростым финансовым положением.

Акбар воспринимал все гораздо мрачнее, чем я, считая, что раз нет наличных денег, значит, нет ничего. И я начала всерьез беспокоиться о нашей нынешней ситуации, из-за которой так быстро углублялись его морщины. Хмурость все чаще стала сменять улыбку, а вино — безалкогольные напитки. А я никогда не была сторонницей такого употребления винограда, несмотря на то, что он символизировал нашу любовь.

Еще несколько месяцев ситуация ухудшалась, но потом нормализовалась, пусть даже только в отношении финансов. Но я понимала, что мы ходим по острию ножа. И тут, как часто бывает, произошло то, что изменило весь образ нашей жизни.

Я решила сама распорядиться собственной судьбой и постараться отдалить своего любимого как можно дальше от счетов и соблазнов винограда.

В конце концов Акбару пришлось принять трудное решение. Он согласился вступить в Общество анонимных алкоголиков. К этому шагу его подтолкнуло письмо от Лоры. Я не была в восторге от этого письма, вернее, от того влияния, которое оно оказало на мужа. Но в ту минуту я отчаянно нуждалась в Лоре, то есть в человеке со стороны. Правда, я надеялась, что больше мне не придется полагаться на чью-то помощь.