Маргарет Малькольм - Хозяин «Галеон-Хауса»

— Несомненно. Я помню, что подумала тогда: какая жалость, что они должны уйти. Они так восхитительно шли ей.

— Так восхитительно, — медленно сказал Саймон, — что я решил отправиться на аукцион в надежде, что могу себе позволить купить их и преподнести Андреа в качестве свадебного подарка.

— Это была очаровательная идея… и благородный жест, — заметила Мадам, чуть наклонив голову.

— Увы, мне пришлось отступить перед более богатым, чем я ожидал, соперником, — серьезно ответил Саймон. — Но дело в том, что я присутствовал при их продаже.

— Да? — Очевидно, Мадам не была намерена помогать ему.

— Да. Но вот всего полчаса назад я своими глазами видел эти предметы, которые, как выразился Лео, были спрятаны в недрах земли под домом. Если это, конечно, не их точная копия.

— Нет, — вкрадчиво сказала Мадам. — Они единственные и подлинные.

— Но… в таком случае ситуация, кажется, требует некоторых разъяснений, — намекнул Саймон.

— Уверена, что у тебя хватило разума самому найти их, — парировала Мадам. — Скажи, что ты думаешь.

— Как хотите. — Саймон глубоко вздохнул. — Думаю, что очевидная продажа этих вещей позволяла объяснить, откуда на счет Лео время от времени поступают такие большие денежные суммы.

— Ты совершенно прав. — Мадам кивнула, пристально глядя на него. — Ну и?..

— Я понял, что истинная причина таких переводов — контрабанда, которой Лео занимался многие годы, и довольно успешно.

Довольная Мадам по-девичьи радостно и ликующе вскрикнула.

— Я всегда говорила, что ты исключительно мыслящий человек, Саймон! — тепло похвалила она. — Я так рада, что ты меня не разочаровал!

— Не исключено, у меня еще будет возможность это сделать, — предостерег ее Саймон. — Это были… наркотики?

— Боже милосердный, нет! — Мадам была неподдельно потрясена таким предположением. — Это было бы слишком безнравственно!

— Мне доставило облегчение, что вы это сказали! — сухо заметил он. — Тогда, я полагаю, бриллианты?

Мадам кивнула.

— Мы, Тревейны, всегда имели слабость к алмазам, — спокойно пояснила она. — Возможно, потому, что для нас это счастливые камни.

Саймон ничего не ответил, и губы Мадам скривились в насмешливой улыбке.

— Что я вижу, Саймон, ты шокирован! — упрекнула она его. — Ты, Тревейн!

— Не настолько, как если бы это были наркотики, — признался он. — Но все же это тоже преступление. Это…

— Это только нарушение искусно выдуманных законов, по которым наше расточительное правительство может нас обкрадывать, — перебила Мадам с пылом. — Мы грабили… да, обкрадывали! Нет иного слова для этого. Но мы обкрадывали в ответ на то, что обкрадывали нас. Это вполне логично! — И, видя, как застыло лицо Саймона, она продолжила: — Кроме того, наши люди оказались на грани голода. Что-то нужно было делать. И Лео купил «Баклан»…

— Да, со своими радаром и скоростью он, очевидно, сыграл немалую роль в этом деле, — вставил Саймон. — На безопасном расстоянии отсюда Лео встречал, как я полагаю, другой корабль. Тогда и передавались алмазы…

— Лео сам плыл от одного борта к другому, — кивнула Мадам. — Даже если бы их засек другой радар, они были далеко друг от друга, на расстоянии слышимости голоса. Очевидного контакта не было.

— После этого в дело вступали банки лобстеров, — предположил Саймон.

— Совершенно верно. Камни хорошо запаковывались и закреплялись в одной из банок с фальшивым дном. Затем, по дороге домой, «Баклан» забирал банки, выставленные раньше, и ставил новые. Ту, что с бриллиантами, оставляли в устье реки, как будто поврежденную, чтобы можно было забрать ее якобы для ремонта.

Мадам сделала паузу, и Саймон спросил:

— А затем?

— Через несколько недель здесь объявлялся какой-нибудь турист… люди часто выражают желание посмотреть дом. Он довольно известен, ты знаешь. И Лео позволял это, потому что, чем больше людей, тем безопаснее. Но один из них… каждый раз другой… был тем, кто нужен. Это было очень просто, правда.

— И так повторялось раза два-три в год? — подсказал Саймон.

— Примерно так, — согласилась она. — Умная схема, не так ли?

— Да, действительно, — мрачно согласился Саймон.

— Единственной трудностью было то, что, хотя Лео всегда получал назад свои драгоценности, их уже нельзя было носить, — с сожалением заметила Мадам. — Однако в наше время уже нет и тех возможностей носить подобные украшения, так что это не имело особого значения.

Саймон чувствовал себя участником какого-то ночного кошмара. Этого просто не могло быть. Люди не делают подобных вещей. И все же они это делали. Тревейны жили в своем собственном мире и считали себя вправе устанавливать свои собственные законы.

— Андреа когда-нибудь привлекалась к этим подвигам? — спросил Саймон и вздохнул, когда Мадам покачала головой.

— Нет. Лео не хотел, чтобы она была в это замешана. Хотя… — Она резко остановилась.

— Хотя?

— В последнем случае… после того, как Лео сломал руку… Она должна была занять его место, — неохотно призналась Мадам. — Только датский корабль не появился в условленное время…

— Лео выяснил почему? — быстро спросил Саймон.

— Нет. Он ждал вестей, когда… — Она сжала губы, и ее глаза затуманились.

Саймон почувствовал жалость к ней. Эта старая женщина и Лео долгие годы нарушали все правила и сбили с пути остальных, которые признавали их слово, как закон. Крепкая любовь связывала бабушку и внука, и Мадам видела в Лео свою энергию и молодость. Теперь эта связь оборвалась, и Саймону казалось, что за несколько дней Мадам состарилась лет на десять по сравнению с тем днем, когда он увидел ее впервые.

— Я сказала тебе все, что знаю, — утомленно прошептала она. — Теперь тебе решать…

— Я уже решил, — твердо ответил Саймон, но не сказал ей, что именно. Вместо этого он очень мягко, почти раскаиваясь, продолжил: — Мадам, я знаю, вы очень устали, и мне хотелось бы обойтись без вашей помощи, но есть еще один вопрос, который я должен вам задать.

— Еще один? Ты ненасытен, Саймон! — Она ласково улыбнулась ему, что глубоко тронуло Саймона, но ни на дюйм не отклонило его решения добраться до сути всех тайн, которые хранил «Галеон-Хаус».

— Это никак не связано с тем, что мы обсуждали… — начал он, и Мадам насторожилась. — Это касается Андреа.

Мадам молчала, и Саймон, наклонившись к ней и пристально глядя ей в глаза, тихо спросил:

— Мадам, кто такая Андреа?

Глава 9

За этим поразительным вопросом, казалось эхом повторившимся в комнате, ни Мадам, ни Саймон не услышали легкого шороха за дверью, ведущей в гардеробную. Поэтому никто из них не знал, что их могут подслушать.