Джоу Росс - Никогда не выйду замуж

– Потому что Алан – исключение. – Блайт до сих пор не желала признавать, как она разочарована их любовными отношениями. – Лили, он тот, кого я люблю. Мужчина, с которым я собираюсь прожить всю жизнь. Мне неприятно обсуждать интимные моменты даже с вами.

Лили понимающе посмотрела на нее.

– Пожалуй, я поняла. У меня не так много опыта, но одну вещь я знаю твердо: если мужчина не вызывает у тебя чувство полета, если ты не можешь заставить его гореть, ты обрекаешь себя на страдания.

Кейт услыхала в этой фразе больше, чем Лили собиралась сказать о своем браке. А еще Кейт поняла, насколько особенными были ее любовные отношения со Слоуном. Лили права, Кейт и Блайт уже и прежде имели любовников, но никогда еще она не встречала мужчину, который заставил бы ее летать так, как Слоун Уиндхем.

За эту мысль цеплялась следующая: Слоун верит, что им суждено прожить вместе всю оставшуюся жизнь. Теперь это уже не кажется безумием.

За обедом три подруги болтали о школьных денечках, поглядывая на покупателей липкого тающего пломбира с сиропом, а потом три гадалки порознь предсказали им судьбу, и каждая узнала, что после нескольких разочарований она встретит настоящую любовь, получит богатство и славу.

– К чертям любовь и славу. Я выбираю богатство, – заявила Лили, когда они уже стояли на берегу возле машины Блайт. В голосе слышалась непривычная твердость. Кейт и Блайт переглянулись. Обе вспомнили фермерскую девчонку, не интересовавшуюся деньгами и в результате вышедшую замуж за самого богатого жениха на восточном побережье.

Блайт снова подумала, что не время копаться в переменах, произошедших с Лили.

– Я выбираю славу, – заявила она и про себя подумала, что история Александры Романовой вознесет ее к вожделенному сонму лауреатов «Оскара».

– Что ж, мне достается любовь, – решила Кейт.

Зная отношение Кейт к этой теме, Блайт и Лили рассмеялись. Кейт только усмехнулась: знали бы они, что она считает это наилучшей долей!

Они как будто вернулись к тем прекрасным временам, когда готовились к выпускным экзаменам и хохотали по любому поводу.

К сожалению, жизнь не останавливается на прекрасных мгновениях, думала Лили, глядя, как Блайт ведет машину в горы. Жизнь продолжает свои бесконечные приливы и отливы, как море, хочешь ты этого или нет.

День свадьбы выдался ясным и солнечным. Алан хотел провести венчание в большой церкви, куда можно было бы пригласить многочисленный персонал больницы, но в конечном счете неохотно согласился на тесный кружок друзей Блайт у нее в саду. Опять, как в старые времена, три женщины одевались и прихорашивались к свадьбе все вместе в спальне Блайт на втором этаже.

В саду арфистка, нанятая по такому случаю, развлекала музыкой небольшой кружок гостей и родственников, сидящих на взятых напрокат стульях, обтянутых белым атласом. В белой беседке, украшенной алыми розами, стоял Алан, высокий и прямой; рядом стоял шафер, тоже доктор. Ждали выхода невесты.

Блайт посмотрела на жениха через балконную дверь – в черном костюме он смотрелся чрезвычайно красиво, светлые волосы, тронутые сединой, блестели на солнце.

Я люблю его, твердила себе Блайт. Люблю. О, временами он бывает занудой. Но пусть лучше скучный, чем рыщущий вокруг, как распущенный мальчишка.

Алан недооценивает ее работу, и она понимает, что иногда он будет обвинять ее в том, что они редко видятся. Особенно сейчас, когда она поглощена работой над проектом. Но без Алана с его жалобами она быстро превратится в хмурую, неулыбчивую, заезженную клячу, каких любит изображать Джоан Кроуфер в своих черно-белых картинах о деловых женщинах.

Алан к ней хорошо относится, уверяла себя Блайт. Он будет заботливым мужем. И образцом сильного мужчины для их детей.

Мысли Блайт прервала Лили.

– Тебе везет, – сказала она, глядя с балкона в сад. – Моя бабушка Пэджет всегда говорила: «Счастлива та невеста, на которую светит солнце».

Она улыбалась, но только глухой не расслышал бы грусть в тихом голосе. Подруги вспомнили, что, когда Лили выходила замуж за все эти нью-йоркские миллионы, лило как из ведра.

– Мысль хорошая, Лили, но я не уверена, что у нас она справедлива, – сказала Кейт. – Потому что в Калифорнии каждый день солнце, а разводов не счесть.

– Наверно, ты права. – Лили разгладила свое платье будущей мамы. – Просто так говорится.

– Все равно это хорошая мысль, – сказала Блайт, желая вернуть улыбку на ее бледные губы.

Подаренные часы в спальне Блайт пробили час, возвещая, что им пора спускаться.

Блайт сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это не удалось. Она судорожно прижала руки к груди.

– Еще есть время передумать, – Кейт сделала последнюю попытку. Захваченная любовью к Слоуну, она желала обеим подругам такого же счастья, как у нее.

– Не глупи. – Блайт распрямила обнаженные плечи, и Кейт показалось, что она готовится к длинному пути на электрический стул. – Я не могу разочаровывать всю эту толпу внизу.

Кейт захотелось, чтобы вдруг позвонил губернатор и отменил приговор. Встретившись взглядом с Лили, она поняла, что их мысли совпадают.

– Лучше разочаровать горстку друзей, чем всю жизнь корить себя за ошибку, – посоветовала Лили, и ее тон был так же серьезен, как у Кейт.

Блайт тряхнула головой и натянуто рассмеялась.

– Ей-Богу. Вы преувеличиваете обычное предсвадебное волнение.

Она подхватила с кровати букет белых орхидей и пошла к двери. К жениху.

Кейт быстро взглянула на себя в зеркало, не пострадала ли косметика, и, еще раз обменявшись тревожными, огорченными взглядами, Лили и Кейт последовали за невестой.

Лили первой вышла на белую дорожку. Фигура беременной женщины вызвала перешептывание среди гостей и нахмуренный взгляд жениха, но большинство присутствующих заулыбались.

Следующей была Кейт. Слоун сидел в первом ряду между родителями Блайт и Натали Ландис, смотрел на любимую женщину и думал о том, что из нее получится ошеломляющая невеста. Теперь, когда они преодолели препятствие в лице его матери, Слоун был уверен, что это произойдет, и скорее раньше, чем позже.

Увидев, что в дверях появилась Блайт, арфистка заиграла свадебный марш. Все гости обернулись посмотреть на невесту.

Кейдж получил устное приглашение во время их ланча в «Шардоне». Он сидел где-то на середине пути по белой дорожке. Проходя мимо, Блайт вдруг его заметила.

Их глаза встретились. Сцепились так же, как это произошло в тот короткий, волнующий миг у него на катере. На этот раз вместо ожидаемой ясности ума ее мысли смешались с его.

«Ты не можешь так поступить», – сказали его взбешенные глаза.