Арлин Джеймс - Сердца пятерых

Мэтти схватила его за руки.

— Значит, ты не… — Силы неожиданно оставили ее, и она качнулась в его сторону.

— Мэтти! Милая!

— Все в порядке, — сказала она, прислоняясь головой к его плечу. — Даже лучше, чем просто в порядке. — Она взглянула на него и улыбнулась. — Грейс намекнула, что ты спал с ней…

— Эта лживая…

— Я говорила тебе!.. — раздался звонкий голосок.

Мэтти круто повернулась. Четверо детей стояли возле обеденного стола. Джин Мэри скрестила руки на груди и повторила:

— Я говорила тебе, что она врет!

— Извини, Джин Мэри. Мне надо было слушать тебя, вместо того чтобы устраивать нагоняй. — И Мэтти махнула рукой в сторону стола. — Ну, — сказала она, — ужин готов. Почему бы нам не сесть и…

— Ну, нет! — Оррен шагнул к Мэтти и повернул ее лицом к себе. — Я хочу поговорить с тобой. Я и так уже слишком долго откладываю этот разговор.

— Но ужин…

— Ужин может подождать, — сказал Оррен. Он придвинулся ближе и посмотрел ей в глаза. — Мэтти, я…

Его остановило хихиканье. Он снова взглянул на своих детей. Это, безусловно, следовало делать без свидетелей, особенно таких любопытных. Оррен схватил Мэтти за руку.

— Пойдем со мной.

Он провел ее мимо детей, сквозь гостиную и коридор в свою спальню и закрыл за собой дверь.

— Оррен, ужин остынет, — напомнила Мэтти.

— Ну и пусть! Это важнее.

Она скрестила руки на груди.

— И что же это, Оррен?

— Сейчас скажу. — Он глубоко вдохнул. — Я люблю тебя.

На какое-то мгновение ему показалось, что она не поняла или, хуже того, просто не хотела это слышать. И вдруг она бросилась к нему, обвила руками его шею.

— О, Оррен!

Смеясь, он прижал ее к себе и оторвал от пола.

— Меня разрывало от нетерпения сказать тебе.

— И я тебя люблю! — Она поцеловала его.

Теперь была его очередь поцеловать ее, и он сделал это так пылко, что едва не сорвался. Ведь рядом была кровать, и было так просто положить ее и уйти в тот мир, в который ему так страстно хотелось. Когда он, раздумывая, что не сможет дольше держать себя в руках, он оторвался от нее и постарался отдышаться.

— Мэтти, я был очень молод, когда сошелся с Грейс, слишком молод. Когда она забеременела Чэзом, я, не раздумывая, решил жениться, потому что страшно хотел, чтобы у меня была своя семья.

— Оррен, — сказала Мэтти, — ты не обязан мне ничего объяснять.

— Но я хочу, чтобы ты знала, как это все было. — Он облизнул губы, стараясь найти нужные слова. — Сначала я был слишком молод, чтобы понять, что сделал ошибку. Видимо, поэтому я так сильно подавлял сначала свои чувства к тебе. Я боялся, что ты допустишь ту же самую ошибку, которую допустил я. Понимаешь, я знал, что мой брак оказался неудачным, но искренне верил в то, что появление еще одного малыша поможет Грейс остепениться. Я уговорил ее родить Рыжика. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это ни к чему не привело. Она просто не умела быть матерью. Не умела любить. Любовь для Грейс — только секс и ничего больше. Я начал думать, что, может быть, мне с детьми будет лучше без нее, но Грейс не из тех, кто умеет достойно проигрывать. Она поняла, что мне все надоело, и я подумываю о разводе, и тогда забеременела Янси, чтобы удержать меня.

— И это сработало, — осторожно сказала Мэтти.

— Что мне оставалось делать, кроме того, чтобы пытаться наладить семейную жизнь? Я убеждал себя, что она, может быть, и не воплощение моей мечты, но все не так уж плохо. Она была всегда… очень сексуальной. Я считал, что это что-то значит. Что, возможно, в этом отношении она лучше других женщин. Но главное — дети. Трое детей — это огромная ответственность.

— Четверо — еще большая.

— Кэнди Сью родилась незапланированно, — ответил ей Оррен. — Грейс была в ярости, когда узнала, что снова беременна. Она хотела сделать аборт, но я не желал и слышать об этом. И тогда она возненавидела меня. А вскоре подыскала мне замену.

— Так что ты обрел свободу, — подытожила Мэтти. — Ты, должно быть, очень боялся повторить ошибку.

— И сейчас боюсь, — согласился он. На ее лице тут же появилось испуганное и неуверенное выражение. — Я говорю не о том, о чем ты подумала, — поспешно сказал он. — Я нисколько не сомневаюсь в своих чувствах к тебе или в твоих чувствах ко мне.

— Тогда это в с… — она сглотнула, — в физическом отношении?

— Что? В каком физическом отношении? — Тут он понял. Секс! — О! — Он засмеялся. — Ни в коем случае! Я хочу сказать… Мэтти, меня влечет к тебе так, как ни к одной женщине. Эта сторона меня совершенно не беспокоит. Мне только казалось, что я люблю Грейс. Но тебя я люблю по-настоящему. Я знаю это. Ты такая, о какой я всегда мечтал…

Наверное, он нашел правильные слова, потому что она снова прижалась к нему. У него забилось сердце, и он решил, что им обоим надо почувствовать то, что их ждет в будущем. Он наклонил голову и поцеловал ее. Этого оказалось недостаточно. Он прижался к ней, чтобы она почувствовала, как он жаждет ее, и стал ласкать языком маленькую впадинку под ее ухом. Мэтти отреагировала таким восклицанием, что он почувствовал нестерпимое желание. Он скользнул губами по ее шее, его рука инстинктивно потянулась к ее груди, и Мэтти подалась ему навстречу.

— Оррен! — Она подняла его голову, ища его губы. Он сильнее сжал рукой ее грудь, но не слишком сильно, изумляясь тому, какое у нее крепкое тело. Она простонала, когда он снова страстно поцеловал ее. Оррен был настолько захвачен желанием, что не следил за дверью и не заметил, что она открылась.

— Мэтти!

— Папа!

Оррен, моргая, посмотрел на высокого, крепкого черноволосого мужчину со свирепым взглядом и подумал, что более неблагоприятного момента для знакомства с Эвансом Кинкейдом придумать было невозможно.

— Мистер Кинкейд, это совсем не то, что вы могли подумать.

— Не то, что я мог подумать? — скептически повторил Кинкейд. — Даже ваши дети в курсе того, что здесь происходит!

— Нет, сэр. То есть они могут быть… Я хочу сказать, что они знают, как я отношусь к Мэтти. Они, возможно, понимают, что я хочу…

— Соблазнить мою дочь? — таким же скептическим тоном сказал Кинкейд.

— Папа!

Эванс Кинкейд схватил дочь за руку.

— Ты пойдешь со мной, милочка!

— Не пойду!

— Последний раз, вернувшись домой отсюда, она плакала, — обвинил Оррена Кинкейд. — Я сказал, что ей не следует возвращаться в этот дом, но она утверждала, что нужна детям. Я сказал ей, что она должна уйти в ту же минуту, как вы появитесь в дверях. Она обещала быть дома к семи часам. Я знал, что что-то не так, уже через минуту после этого срока! А теперь моя дочь поедет домой! — Он потащил Мэтти из комнаты в коридор.