Эмма Радфорд - Курортный роман

– Любил? – эхом отозвался он, словно впервые услышал это слово. – Что ты спрашиваешь. Откуда мне знать, что это такое? Пустая фантазия… иллюзия, выдуманная человеком… – Мартин покачал головой, потом потряс для верности и отвернулся. – Не знаю… – как-то странно задумчиво продолжил он.

Казалось, сердце у Николь упало в пятки. Ведь она дала ему шанс, сделала все, чтобы помочь ему хоть немного открыться, сказать о своих чувствах, если они, конечно, есть. Если бы у нее появилась такая возможность, она бы уж точно не отступилась и искренне призналась в любви к нему. Очевидно, Мартину нечего сказать.

Но неужели ей недостаточно того, что уже было сказано? Неужели не ясно, что она ему безразлична и может довольствоваться только его сексуальным влечением к ней, которого он не скрывал и не скрывает? Может, когда-нибудь это и перерастет в нечто большее. Надо же быть полной дурой, чтобы тешить себя слепой надеждой! Столько вопросов, и ни на один не нашлось ответа. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что не вынесет разлуки с ним, и поэтому решила любыми путями удержать Мартина и, как нищий радуется объедкам с барского стола, принять даже то малое, пусть самое унизительное, что он сможет предложить.

– Мартин…

Николь взяла его за руку. Она почувствовала тепло его тела, силу мышц, и по ней пробежала трепетная дрожь, а сердце сильно забилось. И вдруг он обернулся… то был не Мартин, а… В неоновом свете луны его совершенно чужое неживое лицо напоминало изваяние из камня.

– Я благодарна тебе… – От неожиданности у нее пересохло в горле, и ей трудно стало говорить.

– Очень рад, что вовремя подвернулся тебе. – Из его уст эти слова, лишенные каких-либо эмоций, прозвучали как заученный урок. – Ты запуталась в своих чувствах и не могла одна разорвать этот клубок.

И это все? Неужели он действительно считает, что она всего-навсего использовала его, чтобы отвлечься и сбросить с себя лишнее напряжение, вызванное трагическими для нее событиями? Боже, нестерпимо больно видеть, как он с каждой минутой все больше отдаляется!

– Мартин! – едва слышно сказала Николь и, обняв его за талию, прижалась к нему. – Ну не надо так, я на самом деле благодарна тебе… я… – Внезапно весь поток чувств и эмоций, так долго бурливший у нее внутри, выплеснулся наружу. – Поцелуй меня! – полукапризным тоном выпалила она, уже совершенно не заботясь о последствиях.

На какой-то момент ей показалось, что Мартин или не услышал, или сделал вид, что не понял ее просьбы, и вдруг… его словно охватил тот же шквал эмоций. Он стремительно обнял Николь и жадно поцеловал. Его порыв был каким-то сверходержимым и больше походил на штурм, и ее пронзила мысль отчаяния, что Мартин таким образом прощается с ней. Однако через секунду он снова прикоснулся к ней губами, но уже иначе – с прежней нежностью и присущей ему чувственностью, вызвав в ней живительное, радостное ликование, от которого у нее голова пошла кругом и звезды на небе поплыли в хороводе.

Умиротворенная, Николь глубоко вздохнула и еще плотней прижалась к нему. Лаская его шею, спину, плечи, она как бы вбирала его тепло, согреваясь и оттаивая. И истома, сладостная истома, пришла на смену недавним тревогам и разочарованиям, направила все помыслы и желания лишь в одно русло – губительное, всеразрушающее желание близости.

– Мартин! – томно, чуть слышно прошептала она, переводя дыхание, оторвавшись от губ любимого. – Ты не представляешь, как я хочу тебя, как я…

Но не успела она закончить фразу «…люблю тебя», Мартин отшатнулся и опять отвернулся.

У Николь замерло сердце, когда он снял с себя ее руки и оттолкнул.

– Нет! – прорычал он, тяжело дыша.

– Нет?! – Николь не поверила своим ушам. – Но, Мартин…

Она в исступлении бросилась ему на шею для поцелуя, но Мартин увернулся, и она, промахнувшись, уткнулась ему в щеку. Ее сердце разрывалось.

– Я сказал – нет!

Его холодный, безжалостный тон убил в ней последнюю надежду. С огромными стеклянными от слез глазами, полными боли и ужаса, Николь отступила, прикрыв дрожащей рукой рот.

– От этого никому из нас не станет лучше, – отрезал Мартин. – Зачем бередить прошлое?..

– Но нам было… – попыталась возразить Николь.

– Прошлого не вернешь, – непримиримо отозвался молодой человек. – От этого никому из нас не станет лучше, – повторил он. – Все кончено… – Мартин резко повернулся, размашистым шагом подошел к машине и уселся на свое место. В его действиях было столько решимости, что не оставляло Николь никаких надежд – она безвозвратно потеряла его, так и не обретя. С силой хлопнув дверцей, он как бы закрыл разговор. Она поняла, что теперь уже спорить, просить, умолять поздно – ничто не заставит его изменить свое решение. И вдруг ей вспомнились слова Мартина, сказанные несколько дней назад: «Мы расстанемся, только если я этого захочу».

Ну что ж, значит, настала пора проститься, и единственное, что ей остается, – мужественно принять удар. Конечно, это очень нелегко, но, решившись поступиться своей гордостью и пойти на поводу у любого, пусть самого унизительного, желания Мартина, не слишком полагаясь на его любовь, она уже сделала первые шаги к отступлению. Но кто же знал, что конец так близко?! Да, предчувствие не обмануло, он, видимо, действительно своим поцелуем прощался с ней.

Мартин не только не влюблен – для него любовь – пустое место, выдумка, – он даже не испытывает ко мне физического влечения и поэтому решил окончательно порвать со мной. Надо же, и это правда, когда я уже готова на все, лишь бы быть с ним.

Нет, теперь уж ему нет до меня никакого дела, за исключением, может быть, одного – чтобы я оставила его в покое. Боже, как же тяжело терять любимого! Но он никогда не узнает о моих страданиях! Что ж, пусть уходит, если ему от этого легче. Так думала Николь, превозмогая боль в душе…

Николь положила букет цветов на могилу Дэвида и, грустно улыбнувшись, прошлась пальцами по надписи с его именем на надгробии. Память о друге уже не омрачалась чувством вины и былого страха. Теперь она вспоминала лишь прекрасные минуты их общения, а не кошмар расставания.

Еще бы и с Мартином так решить – и все было бы прекрасно. Но как вырвать его из души, когда всякий раз, думая о нем, нещадно саднит сердце? Днем ей еще как-то удавалось забываться, но с приходом ночи вновь всплывали горькие воспоминания и ей хотелось кричать на весь мир от нестерпимой боли.

– Калипсо…

Голос был очень тихим и необычайно родным. На мгновение Николь показалось, что она ослышалась или это лишь галлюцинация, вызванная постоянными мыслями о нем.

Но затем этот же голос позвал ее по имени, и вдруг неподалеку краем глаза она заметила чью-то тень и оглянулась.