Препод под прикрытием - Ульяна Николаевна Романова

эти морды Интерполу передадим, есть надежда, что и остальных девчонок найдут.

— А декан…

— Допрашивай!

Я хищно усмехнулся и решил ехать в отдел в автозаке.

Спишем на сопротивление при аресте. Парни у нас душевные, прикроют по надобности, а мне очень надо провести подробную лекцию о вреде похищений…

Глава 26

Дамир

Я уже сбился со счета, сколько суток я не спал. Последние двое точно спал по три минуты стоя, как натуральный конь.

Дело раскручивалось так резво, что весь отдел был переведен в рабочий режим под кодовым названием «умри на работе». Антон Палыч уже примерял на себя новую «звездочку» и ходил довольный, как толпа китайцев на вьетнамском рынке.

Меня, как главного коня отдела, отпустили в стойло поспать ночь и вернуться с новыми силами. Домой ехал на такси. Расплатился и выслушал недовольный бубнеж мужика, что так громко в его машине еще никто не храпел. Я только отмахнулся и вышел на улицу. Сил читать лекцию, что уставший опер задолбался, не было.

В окнах Вари горел свет… Значит, уже дома.

Я не звонил в больницу, у врачей был четкий приказ: никакой информации об этих двух девчонках никому не выдавать! Мы могли взять не всех, и они все еще могли быть в опасности.

Но к ним вчера ходил Дэн, чтобы не вызывать на допрос лично, и сказал, что обе бодры, но все еще напуганы. И обеих больше мучила птичья болячка «перепил», чем страх.

Пока шел к подъезду, раздумывал: зайти ли мне к ней или оставить разборки на потом и дать ей время успокоиться? Решил, что приходить с разговорами в полночь как-то не по-джентльменски, и пошел к себе. Открыл дверь, включил свет, снял обувь и напрягся, когда в дверь постучали.

Глянул в глазок, хмыкнул, открыл, и мне сразу прилетело в морду с кулака.

Я даже взбодрился!

— Хороший удар, — похвалил я, упираясь плечом в стену.

Позволил прилететь второму, а вот от третьего увернулся:

— Все, все! Ты пар выпустил, а мне завтра на службу с разбитой мордой как идти? — миролюбиво тормознул я брата Варвары Алексею.

— Убью, — предупредил он.

— Может, сначала выпьем, а потом добьешь? — хмыкнул я, трогая разбитую губу.

— Ты мою сестру…

— Я ее защищал!

— Подсадной!

Он тяжело дышал и сжимал ладони в кулаки. В глазах — решимость пришить меня на месте.

Уважаю!

— Ни хрена! — не согласился я. — Все не так было. Леха, ты мент или не мент? Или хватаешь все, что мимо идет, а потом дела шьешь? Ты бы показания взял для начала.

Профессиональное любопытство пересилило желание бить мне морду. Он снял тапки и прошел в комнату, осматриваясь.

— Коньяк будешь? — предложил я, заходя следом.

— Давай, — махнул он рукой.

Я достал из заначки бутылку, мы сели прямо на пол и пили без закуски. Просто потому, что вместо еды в моем холодильнике была только мышка, которая тоже ничего не нашла. Даже крошки хлеба не было.

— Куришь? — спросил у меня Леха, доставая сигареты.

— Не, — я встал, принес ему блюдце, протянул и дождался, пока он прикурит.

— Рассказывай, — профессионально потребовал он.

Я себя прям на допросе почувствовал. Хмыкнул и начал:

— Несколько лет назад в универе, куда поступила твоя сестра, стали пропадать девушки. Примета одна: яркие блондинки из хороших семей. Похитители не оставляли следов, и как передавались девушки, мы очень долго не могли выяснить. Решено было отправить в универ меня работать под прикрытием, — начал я.

Бутылка коньяка кочевала из его рук в мои. Леха курил и внимательно слушал.

— На карандаш посадил весь преподавательский состав. Схему они очень грамотно придумали.

— Театр? — перебил меня Леха.

— Он, — согласился я, — кукловодом был декан ее факультета. Ты бы его видел. Скромненький, худой, нервный все время, хоть в защиту прав хоббитов его отправляй, малорослик. Красиво работал, сука, его бы таланты да в мирное русло… В общем, началось все с того, что наш декан проститутку убил. Он, понимаешь, доктор наук, весь такой приличный, а в постели затейник оказался, любитель пожестче, прям хардкорно любил.

Оказалось, умные люди все это на камеру сняли, как он ее… Сам понимаешь. А наш декаша уж очень своей репутацией дорожил. У него батя какой-то профессор был, мир ему и покой на том свете, трое детей, кстати, две дочери блондинки и сыночка-корзиночка.

Ну а сутенеры поняли, что такую возможность упускать нельзя. Дяденьки не только у нас бордель держали, но и плотно работали с иностранными специалистами по торговле живым товаром. Заказчики — большие любители светловолосых невинных девчонок. Суки. Найдут — сам все с корнем вырву.

Декаше поставили ультиматум: либо он девчонок им поставляет, либо видео у нас в полиции, а его дочери едут сам понимаешь куда. Вот он и старался. Мужик-то умный, схему придумал интересную. Чтобы не вступать в контакт с исполнителями, нашел Зою Михалну, она у нас большая любительница кабачков. Ее на допросе чуть инсульт не долбанул, когда она узнала, для чего ей этот театр дали. Она-то думала, что великий режиссер, а ее пользовали втемную.

Брали первокурсниц, сентябрь декан присматривался, в октябре давал представление, и девчонки тю-тю. А записывал он их туда тоже красиво. Всех по-разному — кого-то хитростью, кого-то Зое Михайловне рекомендовал, а в этом году племянник его с Варькой твоей поступил. Васечкин фамилия. Мы сейчас выясняем, знал ли пацан, куда их записывает. Короче, записывали добровольно-принудительно тех, кто был им нужен. Дальше один звонок с левого номера с приглашением на спектакль, и все.

Но с Варькой все сломалось.

Началось с того, что я в вашем доме квартиру купил и познакомился с ней как сосед. Кто знал, блин, что она студентка. Пришлось встречный спектакль с братьями-близнецами разыграть.

И вот с этого и началось невезение наших похитителей. Я с ней рядом был и как сосед присматривал, и как препод. И заметил то, что не должен был. Кстати, оперов Щукина, которые ее вели, тоже срисовал я.

— Твою ж, а я все никак понять не мог, кто его убрал, — сплюнул Леха, отпивая глоток коньяка.

— Не благодари, — отмахнулся я, — а дальше все случилось слишком быстро. Выбрали нашу Варю, но как оказалась, не только ее. Двоих. Ее и Любаву, однокурсницу ее.

Мы несколько лет все и всех проверяли, никаких зацепок не было, они уже и бояться перестали. Декаша-то у нас за идею работал, ему не платили, никаких связей, никаких контактов.

Наблюдение было не в курсе, что в универе