Джуди Тейлор - Путеводная звезда

Для Мэри было совершенно очевидно, что похититель наблюдал за коттеджем. Возможно, он отсиживался в своей засаде дни напролет, выжидая подходящего случая. Наверняка он видел, как Кармело наполовину раздел ее, а потом завел в дом; может быть, он даже похотливо подсматривал в окно, как Кармело ласкал ее груди. А когда он перенес ее в спальню, подонок приступил к реализации своего черного замысла, зная, что они слишком увлечены друг другом, чтобы услышать подозрительные звуки в комнате, где спали их дети.

— О Боже, Кармело. — Мэри не переставала плакать. — Если с Алексом что-нибудь случится, я покончу с собой.

— Не говори глупостей. С ним ничего не случится, — мягко успокаивал ее Кармело. — Как только они увидят, что выкрали не того ребенка, Алекса сразу отпустят. Поверь мне.

— Но могут и не отпустить. — Она шмыгнула носом. — Они могут отделаться от него самым простым и ужасным способом. Они…

— Самое вероятное, на что они могут пойти, это потребовать деньги, как это случилось бы, если бы им удалось похитить Робертино. Деньги — их главная цель, Мэри. Я знаю этот тип людей… Скоро сюда подъедет полиция, и, как только она объявится, мы сразу отправимся к моей матери.

— Ты… — Мэри вытерла носовым платком глаза, но слезы продолжали капать. — Ты говорил, что з-здесь… мы б-будем в безопасности. — От непрекращающегося плача она начала даже заикаться.

— Я так думал. Прости меня, Мэри. — Он снова обнял ее и покрепче прижал к своему телу, но это не успокоило ее. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Алекс вернулся к тебе целым и невредимым.

— Но не лучше ли нам пока остаться здесь? — приглушенным голосом спросила она. — Ведь если у них возникнет мысль отпустить Алекса, они привезут его в коттедж, не так ли? А если потребуют выкуп, соответствующее уведомление должно прийти тоже сюда.

— Ты рассуждаешь логично, но все-таки, я думаю, в сложившейся обстановке тебе здесь лучше не оставаться. Коттедж будет находиться под круглосуточным наблюдением полиции, так что ни о чем не беспокойся, — сказал он.

Последующие несколько часов прошли как в тумане. Приехавшие полицейские спросили их, помимо всего прочего, чем они занимались в момент похищения Алекса, и Мэри пришлось испытать невероятное смущение при ответе на этот вопрос, хотя сами блюстители порядка восприняли ее рассказ совершенно спокойно и беспристрастно… Слезы снова полились ручьем из ее глаз, когда после всех мытарств они втроем добрались наконец до родительского дома Кармело.

Миссис Аличени, которую сын предупредил о случившемся заранее, встретила Мэри с распростертыми объятиями. Куда девались ее холодность и надменность!

— Кармело рассказал мне обо всем, дорогая, — ласковым тоном заговорила она с Мэри. — Мне так неприятно, что такое случилось с вами в моей стране. Я очень надеюсь, что Алекса благополучно вернут в самое ближайшее время. А пока вам не надо волноваться. Для освобождения мальчика делается все, что только можно сделать… Кармело, — обратилась она к сыну, — проводи Мэри в ее комнату. Пусть наша девочка поспит или хотя бы просто полежит, отдохнет после изнурительной дороги.

Робертино уже отправили спать, и Мэри неохотно направилась в отведенную ей комнату. Когда она прилегла, Кармело подсел к ней на край кровати и сказал:

— Как только эта кошмарная история закончится…

— Как только эта кошмарная история закончится, я расстанусь с тобой навсегда, — резко прервала она его.

После всего случившегося ее начала одолевать мысль вернуться в Штаты и заняться там поисками новой работы. Жить бок о бок с Кармело было чревато серьезными опасностями. И не только такими, как похищение Алекса. Его близость выбивала ее из привычной колеи, лишала душевного равновесия, а это тоже было опасно. Сводить же отношения с мужчиной лишь к постели и то на непродолжительное время — это было просто не в ее характере и не соответствовало ее принципам.

Когда Мэри резко оборвала Кармело, он весь как-то съежился, ушел в себя. Помолчав, она сказала:

— Если бы я не позволила тебе так манипулировать мной, Алекс находился бы сейчас около меня. Я очень сожалею, что уступила твоему давлению и согласилась стать нянькой.

— Не говори так, Мэри, — мягко произнес он. — Во всем случившемся виноват один я.

— Виноваты мы оба.

— Кто бы мог подумать, что этот мерзавец посмеет войти в дом, когда мы все были в сборе?

— Мы оставили тогда наружную дверь открытой, — заметила она.

— Да, в этот вечер мы были слишком увлечены друг другом.

Спустя минуту Мэри попросила Кармело оставить ее одну. Когда он ушел, она перевернулась на спину и долго лежала с открытыми глазами, не переставая думать о сыне. Хотя все ее тело ныло от усталости, сон не шел к ней. И она знала, что бессонница будет мучить ее до тех пор, пока в ее жизнь не вернется Алекс.

На следующее утро она как бы между прочим спросила его за чашкой кофе:

— Каков план наших дальнейших действий?

Прежде чем он успел ответить, в дверь осторожно постучали, и в кухню вошла служанка. Она вручила Кармело конверт и что-то быстро сказала по-итальянски.

Вскрыв конверт, он вынул листок бумаги и прочел коротенькую записку. С каменным выражением лица Кармело передал ее Мэри. В записке содержалось требование о выплате миллиона долларов США и только в американской валюте.

— Интересно, заметил ли он, что выкрал не моего сына? — удрученным голосом пробормотал Кармело.

— А какая теперь разница? — В ее голосе прозвучали нотки глухой ярости. — В ту ночь мы наглядно дали ему понять, насколько близки отношения между нами. А потом он наверняка наблюдал за нашими действиями в постели. — При этих словах она густо покраснела и, чтобы отвлечься от нахлынувших на нее бесстыдных воспоминаний, тотчас кивнула на записку и спросила: — Как нам лучше поступить с этой бумажкой?

— Разумеется, отвезти в полицию.

— Он требует не делать этого.

— Такие подонки всегда выдвигают это требование.

— Я не хочу, чтобы какие-то наши действия угрожали безопасности Алекса, — сказала она. — Мне больше ничего не приходит в голову. Я хочу только одного: чтобы мой сын был снова рядом со мной.

Последующие несколько дней были для Мэри сущим адом: похититель никак не давал о себе знать и она не находила себе места от горя и мерещившихся ей кошмаров. Когда в один из этих дней в ее комнату заглянула миссис Аличени, перед ней предстала скорбная картина: Мэри судорожно всхлипывала на плече у Кармело, безуспешно пытаясь остановить носовым платком набегавшие на глаза слезы. Мать жестом попросила сына выйти из комнаты, а сама присела на диван рядом с молодой женщиной и тихим, ласковым голосом принялась успокаивать ее. Наконец Мэри перестала плакать и, тяжело вздохнув, произнесла: