Лора Мэрфи - Найди свое счастье

— Представляю, как тяжело было вам с сестрой.

Тед огорченно кивнул и умолк. Дорис уже пожалела, что затеяла этот разговор, но он невесело продолжил его.

— Джуди исполнилось семь. Она даже не понимала, что такое смерть. Думала, что отец просто уехал куда-то и что однажды откроется дверь и войдет он. Но тут мать вышла замуж во второй раз, и ее муж стал жить с нами.

И это, мрачно подумал Тед, стало началом конца для Джуди.

— Та фотография у тебя дома — девушка с печальными глазами, — это твоя сестра?

Печальные глаза. Он вспомнил некогда популярную песенку "Моя грустная крошка". Именно такой была Джуди в последние годы ее жизни.

— Да, это ее последняя фотография. А в детстве она была другой…

Тед помнил сестру счастливым и беззаботным ребенком, полным уверенности, что все должны любить ее. Она любила всех и все обожали ее. Смерть отца, повторное замужество матери и неприязнь отчима к чужим детям положили начало падению сестры, жизнь которой так трагически оборвалась.

— Она была такой же забавной и самоуверенной, как и Кэтрин. И похожа на нее внешне: темные волосы и темные глаза, но не была таким сорванцом. Наряжалась в платья и кружевные носочки, вплетала ленты в косички и обожала играть в дочки-матери с куклами.

Молчание Дорис заставило его бросить на нее взгляд. Женщина сидела обхватив колени и закрыв глаза.

— Она ведь умерла? — услышал он ее негромкий голос.

— Да, через год после моего поступления на военную службу. Ей исполнилось всего семнадцать.

— Сочувствую, Тед. Я не хотела… Нам не обязательно говорить обо всем этом. Это слишком больно…

Как в аду.

— Мы были очень близки, — продолжил он. — Она была моим лучшим другом, и я впервые вспоминаю о ней вслух за все эти годы.

Они хранили молчание на протяжении долгих миль. Когда он заговорил снова, ей стало приятно, что он так доверчив и откровенен с нею.

— Мне пришлось пойти в морскую пехоту. Я закончил школу, начал работать, зарабатывал немного, а отчим собирался выгнать меня из дома. Служба казалась мне единственным выходом. Я обещал Джуди, что она сможет жить со мной, как только закончит школу. Примерно через десять месяцев от нее пришло письмо. Она хотела бросить школу и приехать уже тогда. Писала, что не может дольше терпеть, что дома ей все опостылело. Я ответил, чтобы она не смела это делать и подождала до получения аттестата.

"Нет, Джуди, не сейчас. Осталось только два месяца. Потерпи уж". Он уговаривал ее в письмах. А надо было выпросить увольнительную и слетать к ней, может быть, и забрать с собой.

Его нерешительность стоила жизни уже двум людям.

— Через пару недель я был на занятиях, когда меня разыскал капеллан. — Он ясно помнил подробности того дня — обычного, рутинного вплоть до момента, когда армейский священник произнес его имя. По поведению старика он сразу же понял, что его ждет плохое известие и что касается оно Джуди. Но даже эта внезапная уверенность, даже отчаяние, проступавшее в последнем письме сестры, не подготовили его к сообщению о ее смерти.

— Ее нашли в заброшенном здании с иглой в руке. Следователь установил, что она случайно ввела себе слишком большую дозу наркотика.

Дорис притронулась маленькой теплой рукой к его плечу.

— Ты в это не поверил?

Он печально улыбнулся.

— Мне хотелось верить, что она не намеренно убила себя. Следователь ведь не знал ее при жизни. Он и не представлял, как несчастна она была, до какого отчаяния дошла. Но я-то знал.

Проклятие, еще как знал!

— Это не твоя вина, Тед. Может, все произошло случайно. Но даже если и нет, если она выбрала этот выход, ты же в этом не виноват.

— Если бы я разрешил ей приехать…

— В любом случае она могла бы поступить так же. Если сестра оказалась загнанной в угол, ты уже не мог ей помочь. Мог бы любить ее, но решать за нее все проблемы, заставить ее жить…

— Если бы я сам поехал к ней!

— Тед, ты не должен взваливать на себя ответственность за чьи-то поступки. У каждого свои мозги, здравый смысл и логика или таковые отсутствуют. Мы принимаем решения на основе свободной воли, исходя из собственных побуждений. Не ты сделал сестру несчастной. Не ты повлиял на ее решение прибегнуть к наркотикам. Воспользовалась ли она ими ради развлечения, временного избавления от тягот жизни или с целью самоубийства, это был ее выбор — ее и больше никого.

Он притормозил перед красным светом. Они уже находились на окраине Уэст-Пирса, в паре миль от центра городка, а там уже и рукой подать до его квартиры и ее дома. Когда машина остановилась, он перевел взгляд на Дорис.

— Не нравится мне подобная философия, — спокойно произнес он, — но уверен, что ты просто пытаешься успокоить меня.

— И на том спасибо. Я и сама ловлю себя на мысли, что иногда поступаю иначе, чем нужно.

— Ты пойми, что я мог бы помочь сестре. Хотя бы забрав ее подальше от отчима. Если бы я сделал только это, кто знает, как все повернулось бы в ее жизни.

Дорис махнула в сторону светофора, Тед взглянул на него и нажал на газ.

— Тебе было девятнадцать, — повернулась она к Теду, — у тебя не было собственного дома и вообще в таком возрасте ты не мог отвечать за сестру-подростка.

— А тебе было на год больше, когда родилась Кет, и я, дорогуша, в девятнадцать чувствовал себя взрослее и ответственней, чем ты в двадцать.

— Перестань спорить со мной.

— Ты бы не сердилась, если бы я был не прав.

Она действительно сердилась, но на себя: незачем ворошить чужое прошлое. А как от него уйти? Через покаяние к искуплению? Этот шаг предстоит сделать ей самой. А он уже сделал, потому что совестлив и беспощаден к себе. И все же…

— Все дело в том, Тед, что Джуди нашла свой выбор. То была ее жизнь, ее решения. Как бы тебе ни было больно, ты не должен считать себя виновным в ее смерти.

Притормозив, Тед свернул на Роуз-стрит и, миновав свой дом, проехал до ее коттеджа. На подъездной дорожке он выключил двигатель и повернулся к Дорис. Кажется, я ни в чем не убедила его, подумала она. Придется выслушать исповедь до конца.

— Ты убеждена, что моя совесть чиста? А если я, сделав или не сделав что-то, причинил боль тебе? Ты и тогда будешь так чертовски уверена, что не следует меня винить?

Дорис растерянно посмотрела на него.

— Не знаю, что ты имеешь в виду. Но я испытывала самую большую боль, когда ты не навестил меня после возвращения вашего батальона из Кореи. Ты хочешь покаяться и в этом грехе?

— Что если бы… — его пальцы с силой выдернули ключ зажигания, — если бы я сказал тебе, что я мог сохранить Грегу жизнь? Ты опять бы уверяла, что это была его жизнь, его решение? Считала бы, что я не несу ответственности за его гибель?