Джоанна Нельсон - Обычная история

— Значит, симпатичный, — констатировала Глория на том конце провода, прерывая мысли Брук на самом интересном месте. — Ладно, Брук, пока. Будем держать связь.

— Пока, Глория, целую.

Брук положила трубку и только потом вспомнила, что даже не спросила, как у Глории дела и есть ли успехи. О, она все-таки ужасная эгоистка! Брук посмотрела на телефон, но перезванивать не решилась. Глория уже успокоилась тем, что с Брук все в порядке, и на радостях ограничилась минимумом информации. А если Брук перезвонит, то Глория уже придет в себя и устроит ей допрос с пристрастием. Она позвонит завтра, и они будут говорить только о проблемах Глории!

— Как дела у твоей подруги?

— Отлично… Но она пока не решила, когда возвращается, — добавила Брук, понятия не имевшая о планах Глории.

Но Дэн отделался коротким «хорошо» и снова уставился на экран.

Брук еще немного повязала, бросая на Дэна короткие взгляды и тихонько вздыхая, но футбольный матч был гораздо предпочтительнее надоедливой особы Брук Стилер, которая уже успела изрядно намозолить глаза Дэну Хоуку и к тому же самым наглым образом оккупировала его квартиру. Брук постаралась тихо и незаметно улизнуть в спальню и долго лежала, не в силах уснуть.

Дэн вполне мог уже устать от меня, решила Брук, всякое благородство имеет свои границы, а я, кажется, этих границ уже достигла… или вот-вот достигну. Вряд ли Глория пробудет в Марселе больше чем несколько дней, так что совсем скоро нам с Дэном нужно будет расстаться. Ну, его это, конечно, обрадует, а вот меня… От одной мысли о скором расставании она едва не пустила слезу. Брук перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

Грустные мысли не отпускали Брук и на следующий день, сделав почти больной. Уже с утра Брук чувствовала себя уставшей и разбитой и почти весь день провела у телевизора, вяло переключаясь с канала на канал. Хандра для Брук была редкостью и длилась, как правило, не дольше одного дня. Но сейчас она почему-то стала опасаться, что именно этот приступ хандры может затянуться. Ближе к вечеру Брук приняла душ, а потом отправилась на кухню. Она только-только вымыла и почистила овощи для салата, как входная дверь распахнулась, ударившись о стену. А потом раздался крик Дэна, заставивший ее вздрогнуть:

— Брук!

Брук онемела и оцепенела от странной тоски, прозвучавшей в голосе Дэна.

— Я здесь, — хрипло выговорила она, выходя из кухни.

Дэн, стоявший посреди гостиной, оглянулся с таким видом, что Брук невольно попятилась.

— Что?.. Что случилось?

В два шага он настиг ее, схватил за плечи и тряхнул.

— Где ты была? — зарычал Дэн и снова тряхнул девушку.

Он был слишком близко и при этом так грозен, что у нее снова отнялся язык. Брук, неотрывно глядя в его злое лицо, молчала и безуспешно пыталась освободиться.

Дэн даже не заметил ее попыток.

— Ну?!

— Что-то случилось? — наконец выдавила она, пораженная его странным поведением.

— Случилось! Я же запрещал тебе выходить из дома! Где ты была?

— Здесь, где же еще!

— Не лги мне, дверь была открыта!

— Может, ты забыл ее запереть? Клянусь, я даже не подходила к двери. Дэн, что ты делаешь? Мне больно…

— Не выходила? — Он задохнулся. — Не выходила? Я столько раз звонил, но трубку никто не брал, черт побери!

— Трубку? Я принимала душ… Дэн, я не понимаю, из-за чего ты так разозлился.

Некоторое время Дэн стоял совершенно неподвижно, а потом как-то сник.

— Пострадала еще одна девушка.

Брук испуганно охнула.

— Она?..

— Она жива. Черт, это случилось всего в квартале отсюда. По рации передали приметы: хрупкая, рыжеволосая… Я подумал… Нет, проклятье, я был уверен, что это ты!

— Дэн, со мной все в порядке.

— Да, — скривившись, подтвердил он.

— Может быть, теперь ты все-таки отпустишь меня?

— Что? — Только сейчас Дэн обнаружил, что сжимает Брук, и медленно разжал пальцы. — Прости… — пробормотал он.

— Ничего, — быстро ответила девушка, стараясь незаметно растереть ноющие предплечья. Это оказалось не так уж и сложно, потому что Дэн неотрывно смотрел в ее лицо, словно забыв обо всем. И он по-прежнему был слишком близко.

— Что? — застыв, едва слышно выговорила Брук.

— Я здорово испугался, — так же тихо проговорил он. — Не знаю, что со мной было бы, если…

«Испугался» — это еще мягко сказано: он почти потерял голову от страха. Услышав сообщение, едва не сошел с ума: диспетчер назвала улицу, и Дэн понял, что это всего в квартале от его дома. Он боялся думать о том, что уже поздно, он просто не мог думать о том, что опоздал! Жак сразу все понял и приказал — приказал, хотя был младше по званию! — Дэну ехать и проверить свою квартиру, а сам отправился на место происшествия. Увидев Брук целой и невредимой, Дэн едва не рухнул от облегчения, но все эмоции, скопившиеся в нем, внезапно забурлили, стали искать выход и выплеснулись, как вспенившееся шампанское.

— Этого же не случилось… — тихо сказала Брук. Она по-прежнему не отрываясь смотрела в лицо Дэну.

Он снова прибежал ее спасать. Ее затопила волна нежности и тревожного волнения. Этот большой и сильный мужчина по-настоящему испугался, он оказался уязвимым и чувствительным, а вовсе не толстокожим и холодным. Брук показалось, что внутри у нее закипает вулкан. Горло сдавило так, что стало трудно дышать. Господи, кажется, сейчас она расплачется от избытка чувств!..

— Брук… — прошептал Дэн, и время остановилось.

Брук смотрела в его глаза, ставшие почти черными, а ее рука, словно сама по себе, легонько коснулась его щеки. Щека была прохладная и чуть-чуть колючая, и гладить ее было очень приятно. Так приятно, что вдоль позвоночника стало немного щекотно от побежавших вниз, к пояснице, мурашек. В глазах Дэна появилось новое выражение, жаркое и голодное, словно там, в глубине его глаз, разлилось ненасытное пламя. Это пламя стало просачиваться в нее, и губы Брук приоткрылись. Дэн почему-то медлил, его лицо приближалось неторопливо, словно нехотя, и Брук, не выдержав напряжения, судорогой сводившего живот, тихо выдохнула:

— Дэн…

И только тогда он, тихонько зарычав, стиснул ее спину и впился в губы настойчивым, жадным поцелуем.

Ответный протяжный стон был лишь слабым отголоском бушевавшего внутри нее пожара. Невозможно было выразить всю глубину и остроту пронзающих все существо Брук ощущений. — Все представления Брук о «правильных» поцелуях, которые должны были нравиться ей, были мгновенно развенчаны. Не она ли говорила Глории, что, когда в кино два актера пытаются изобразить страстный поцелуй, появляется ощущение, будто она присутствует на пиршестве каннибалов или на обеде вампиров?! Сейчас Брук была этим «обедом»: в поцелуе Дэна не было ни неторопливости, ни осторожности, ни даже нежности — только бешеное желание и всепоглощающая страсть. Но вопреки прежним собственным заверениям это не только не оттолкнуло Брук — она наслаждалась этими поцелуями и хотела еще и еще…