Патриция Хорст - Жемчужное ожерелье

– Это бакланы. Смотри, как они ловко хватают рыбешек.

Забавная картина, а особенно комментарии Эдди, со знанием дела рассказывающего ей разные истории, связанные с морскими обитателями, развеселили ее. В конце концов, незачем терзаться мыслями о будущем, когда настоящее уже незабываемый подарок. Спасибо судьбе и за это, решила Дороти.

По возвращении домой Эдди уложил ее в постель, заботливо положив ей под ноги подушку.

– Полежи так хотя бы час, тебе необходимо отдохнуть. К вечеру ты должна быть в форме.

– А ты? Если мы куда-нибудь опять пойдем, тебе тоже не мешает расслабиться.

– Мне нужно сделать несколько обязательных телефонных звонков. – Он задвинул шторы, чтобы солнечный свет не падал на кровать. – Но когда ты проснешься, я буду весь твой.

Сомнительно, грустно подумала Дороти. Даже сейчас, когда в их распоряжении всего два дня, он думает о делах, и так будет всегда. На глубокие чувства он вряд ли способен, потому что одержим по-настоящему совсем другим… А она-то, глупая, безрассудно вручила свое сердце человеку, в нем не нуждающемуся. Отвернувшись, Дороти смахнула невольные слезы. Обидно, горько… Конечно, в конце концов она может сказать, что ее совершенно не устраивают такие отношения, и хоть сейчас от них отказаться… Но она точно знала: слишком поздно менять курс…

9

– Надень платье, – посоветовал Эдди, когда Дороти спросила его, что из одежды лучше подойдет для предстоящего вечера. Она выбрала открытое на спине платье из голубого шифона. Подаренную брошь приколола у ворота, вдела в уши старинные бриллиантовые серьги, принадлежавшие еще прабабушке. – Я как будто собираюсь на бал.

– А это и будет бал, – хитро подмигнул Эдди. – Бал для двоих.

Она не догадывалась, что Брасс нанял роскошную яхту, чтобы они могли поужинать и потанцевать под звездным морским небом.

Украшенная гирляндами сияющих лампочек яхта покачивалась у причала. Одетый в белоснежный китель шкипер и вся команда радушно встретили своих гостей, подкативших к сходням на лимузине.

И вновь Дороти окунулась в сказку. Они пили шампанское прямо на палубе, зачарованные музыкой, доносящейся из салона. Вечерний Майами зажигал огни, морские светлячки-водоросли фантастически окрашивали воду.

Позже, когда повеяло влажной прохладой, Эдди с Дороти спустились в салон-каюту, где их ожидал ужин при свечах. Стюард подал изысканный раковый мусс, артишоки и пальмовый салат. Затем последовали телячьи отбивные, вымоченные в бренди и только что поджаренные на углях мангала, установленного на корме.

Все, все, все… было прекрасно. А глядя на своего собеседника и партнера, Дороти хотелось даже зажмуриться – столь совершенным он выглядел: высокий, стройный, с мужественным, открытым лицом и бездонными голубыми глазами, в которых она буквально тонула.

Дороти всячески старалась скрыть это; ей хотелось вернуться к тому состоянию, когда она была еще способна контролировать свои чувства, но увы… Несмотря на все доводы рассудка, Дороти все больше теряла голову и потому хмурилась.

– Мне казалось, тебе понравится ужин вдвоем, а не где-нибудь в шумном месте, – сдержанно заметил Эдди. – Но сейчас у меня появилось ощущение, что ты не особенно рада моему обществу. Чем я провинился перед тобой?

– Ничем, – покачала она головой, пытаясь улыбнуться.

– Тебе не нравится еда? Или вино слишком сухое? Или тебя укачивает на воде?

– Нет. Все очень мило…

– Мило? – Эдди несколько мгновений молча ее рассматривал. – Ну хорошо, Дороти, я же вижу – ты не в себе. Что случилось?

Притворяться дальше не было смысла. В конце концов, они ведь договорились быть честными друг с другом.

– Я хочу вернуться в Бостон, – призналась она.

– Ты хочешь сказать, наш уик-энд не удался? Или ты пришла к выводу, что вблизи твой визави не столь интересен, как тебе казалось?

– Боюсь, как раз наоборот. Судьба даже слишком расщедрилась.

– Вот видишь, сама же говоришь – судьба… – усмехнулся Эдди.

– Но слепо подчиняться ей тоже нельзя. Всегда остается место для выбора.

– И ты решила бежать? От чего же… или от кого?

– Если стоишь на пути надвигающегося поезда, нелепо не воспользоваться возможностью отойти хотя бы подальше от рельсов.

– Дороти, пример не корректен. Мы же говорим о чувствах, а не о транспорте.

– Вот именно. – Дороти отпила глоток вина, отметив при этом, как дрожит ее рука. – Мои чувства уже отказываются мне подчиняться.

– Похоже, я тоже близок к этому. – Эдди крепко сжал ей пальцы. – По-моему, нам лучше вместе пройти все до конца.

– Чтобы в итоге один из нас испытал сильную боль?

– И все же я хотел бы завершить уик-энд, так много нам обещавший.

– Ты с такой легкостью о нем говоришь, потому что, в отличие от меня, обладаешь душевной прочностью, которую ничто не способно поколебать.

– Ошибаешься. Ты даже не представляешь себе, насколько велика моя ставка в этой игре.

– Эдди, я увлеклась тобой больше, чем хотела бы.

Он взял руку Дороти, благодарно поцеловал кончики ее пальцев.

– Я говорю правду, слышишь? – тихо сказал он. – А ты увязла в никому не нужном самокопании.

– Мы очень разные, Эдди. То, что ты называешь самокопанием, – для меня работа души. Для тебя же связующим нас началом служит лишь секс. Скажи, разве кроме этого между нами есть хоть что-то общее?… – с горечью произнесла она.

– А как же! Обоюдная симпатия… к бездомным собакам, например.

– Пожалуйста, не нужно шутить, Эдди. Здесь нет ничего смешного.

Внезапно он отпустил руку Дороти.

– Но и трагедии тоже нет! Объясни мне, почему ты так боишься собственных чувств? Или настоящая правда заключается в том, что все «богатство» твоей души и сердца ты бережешь для более достойного столь щедрой награды, чем моя персона? А как же! Я не вписываюсь в общество, в котором вращается миссис Ламбер! Занят по сравнению с ее окружением не столь уж престижной работой. Не врач, не юрист, не банкир, не президент компании!…

– Ты несешь чушь! – обиделась Дороти. – Персона по фамилии Брасс одержима вполне благородными целями. И я ценю тебя за это. Можешь не сомневаться, говорю искренне и чистую правду. Ты пойдешь напролом, чтобы добиться своего, потому что обладаешь силой и упорством.

– И что же, дорогая, в таком случае тебя настораживает?

Дороти посмотрела довольно колюче.

– Я не знаю, чем обернутся наши отношения, если, если…

– Уж говори, не тяни! – жестко оборвал он.

– Если, например, я выиграю судебный процесс и он окажется не в пользу твоего племянника. Ты ведь не простишь мне, когда того приговорят к исполнительным работам или тюремному сроку…