Карен Смит - Рождественский папа

— А как бы ты добралась до дома? Вела бы машину одной рукой? Если тебя не волнует собственная безопасность, то подумала бы о Джейки.

— Не смей так говорить! Велика важность — проехать всего пару кварталов. Я не хотела мешать тебе, зная, что ты работаешь.

Ник потерял самообладание. Приподняв ее лицо за подбородок, он требовательным тоном спросил:

— Когда ты станешь думать о себе и научишься не отказываться от того, чего хочешь?

— А ты не отказываешься? — не отводя глаз, спросила она.

Желание, горячее и пронзительное, охватило Ника. Он опустил руку.

— Черт возьми, Фейс. Перекинуть бы тебя сейчас через плечо, унести наверх в спальню и сделать своей женой в полном смысле этого слова… Но я не могу взять силой то, что ты не готова мне отдать.

— Я готова.

От ее слов он сначала похолодел, затем кровь прилила к вискам, а в определенном месте нестерпимо запульсировала.

— Я готова, — повторила Фейс. — Я хочу близости с тобой. Но не знала, как сказать тебе об этом… а тут еще Джордж…

Мучительное томление, снедавшее Ника неделями, мгновенно вспыхнуло с неудержимой силой. Он обнял Фейс и припал к ее губам. Поцелуй был бесконечным. Ник хотел было покрепче прижать к себе жену, но ему мешала куртка, которую он забыл снять.

Он обуздал желание, вспомнив о ее руке.

— Я могу случайно задеть тебе руку и сделать больно.

— Ничего не случится. Вот только… помоги мне раздеться.

Она покраснела от смущения, но Нику все в ней было мило. Сняв куртку и перебросив ее через перила лестницы, он подхватил жену на руки и понес наверх в спальню.

Ни на минуту не забывая о неопытности Фейс в любовных делах и радуясь этому, Ник бережно опустил ее на постель и зажег свет на тумбочке. Затем помог ей снять свитер. Один раз он видел ее обнаженной, и этот образ неотступно стоял перед его мысленным взором.

У нее такая красивая шея, плечи мягко округлены, а кожа… нежно-кремовая. Так и хочется ее целовать. Ник не удержался от поцелуя, расстегивая ей лифчик. Фейс не сопротивлялась и сама стала снимать с него рубашку.

— Я многое могу сделать одной рукой, — улыбнулась она, и от предвкушения у него завибрировал каждый нерв.

Сгорая от нетерпения, Ник сидел на краю постели и ждал, пока Фейс расстегнет пуговицы на его рубашке. Наконец она вытащила подол рубашки из-под ремня брюк. Они заглянули в глаза друг другу, и Ник благоговейно коснулся ее груди, отчего у Фейс перехватило дыхание. Он перевел взгляд на ее лицо, чтобы убедиться, довольна ли она. А она гладила ладонью волоски у него на груди, еще больше разжигая его страсть.

— Если ты воспламеняешь меня одной рукой, то что будет, когда станешь действовать двумя! — Сдерживая свой пыл, Ник старался, чтобы его голос звучал беспечно. Ему хотелось показать, как она ему желанна, подбодрить, чтобы она держалась посмелее и пораскованнее и не думала о приличиях.

Фейс медленно водила большим пальцем по его соску, чувствуя, как он твердеет.

— Давай совсем разденемся, — прошептал Ник.

Она сняла туфли, а он помог ей освободиться от джинсов и трусов. Пока она сама стягивала с себя носки, Ник быстро разделся и опустился на постель рядом с ней.

— Ник, в тумбочке презервативы, — едва слышно прошептала Фейс.

Он удивился, хотя имело смысл предохраниться. Вопрос о детях обязательно возникнет в дальнейших беседах с Дарлой, но пока они этого не обсуждали. Он хотел иметь большую семью, но сейчас не время заниматься обсуждением этой проблемы. Ему не терпелось заняться с Фейс любовью.

Сунув руку в ящик, Ник нашел пакетик, переложил его поближе и… отправился в эротическое путешествие. Он целовал ее грудь, играл с языком, а она отвечала ему тем же. Его возбуждало каждое прикосновение к ее коже. Здоровой рукой Фейс водила по его телу, пальцы ее спускались все ниже и ниже. У Ника твердела плоть и больше не было сил сдерживаться — обоюдные ласки затянулись.

Он приподнялся над ней и сказал:

— Я не хочу причинять тебе боль.

Фейс понимала, что он имеет в виду не только поврежденную руку.

— Ты не сделаешь мне больно, — она погладила его по щеке, забыв обо всем, кроме восхитительного чувства, которое вызывало в ней ощущение его тела.

Конечно, приняв решение отдаться Нику, Фейс рисковала приобрести взамен разбитое сердце. Но выносить царившую между ними напряженность и спать по разные стороны кровати ей уже было невмоготу. Она любила его и не могла больше сдерживать свою любовь и страсть. Ее тело, как плод, созрело под его ласковыми руками, она была готова принять его как мужа и разделить с ним будущее. Фейс притянула к себе Ника, как бы приглашая в свое лоно.

Их тела соединились. Ник проникал в нее медленно, бережно и нежно. Оттого, как напряглись его руки и бедра, Фейс поняла, чего это ему стоило, и прошептала:

— Я не стеклянная, не бойся.

Ее слова сломали барьер сдержанности: со стоном Ник сделал сильный рывок. У Фейс было ощущение, что он возносит ее все выше и выше к сияющим вершинам наслаждения. Вонзившись ногтями ему в спину, она выкрикивала его имя, не в силах сдержать свою радость и любовь. Спустя несколько минут у Ника наступила разрядка.

Они с трудом отдышались. Ник прижался лбом к ее лбу.

— Ради этого стоило подождать.

Крепко поцеловав Фейс, он наконец оторвался от ее тела, а она свернулась калачиком и положила голову ему на плечо. Запястье у нее снова болезненно запульсировало. Она тихонько пристроила руку у него на груди. Надо было, конечно, пойти за льдом, но не хотелось нарушать близость с Ником.

Он нежно водил большим пальцем по ее ладони.

— Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно.

— Я имею в виду руку.

— Болит, — призналась Фейс.

Отбросив волосы с ее лица, Ник сказал:

— Мне надо ехать за Джейки. Хочешь, я сначала принесу лед?

Она отрицательно покачала головой:

— Одевайся и поезжай. Лед я достану сама. Не хочу, чтобы Джейки волновался.

Ник чмокнул ее в висок.

— Предупреждаю, даже со льдом на руке ты не удержишь меня сегодня на противоположной стороне постели.

С застенчивой улыбкой Фейс ответила:

— Я на это рассчитываю.

Удивленное выражение на лице Ника сменилось удовлетворением — его мужские достоинства нашли признание. Фейс же наконец ощутила себя по-настоящему замужней женщиной.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Рулоны рождественских оберток и мотки красных и зеленых лент обрушились на Фейс с верхней полки стенного шкафа в спальне, когда она попыталась одной рукой снять оттуда коробку, но этот ливень из праздничных аксессуаров ее не расстроил — она была слишком счастлива.