Марша Ловелл - Прелюдия к счастью

Эшли чувствовала себя превосходно. Солнце сияло, небо было голубым и безоблачным, ветерок приятно холодил шею, Эшли нравилось вести машину. Ей было приятно слышать голос Росса, потчевавшего ее одной историей за другой. И она с удовольствием рассказывала ему о себе, о своих родителях, о своей сестре, даже о своем бывшем женихе Мелвине.

Время летело так же легко, как мили дороги.

Сначала они ехали на восток, сами не зная, куда, потом, просто так, повернули на юг и оказались среди зеленых полей и чудесных старых ферм; Они проезжали мимо идущих вдоль пыльных дорог женщин в странных старомодных одеждах. Они обгоняли запряженные лошадьми повозки.

Росс рассказывал о людях, обосновавшихся в этих местах в незапамятные времена и упорно сохраняющих свои обычаи и традиции.

Эшли кивала, вдыхая запах свежескошенного сена и думая о том, что давным-давно не чувствовала себя такой живой.

Внезапно поле оборвалось. Они выскочили на зеленую поляну у синей ленты настоящей реки, и Эшли едва успела затормозить. Она выдохнула и рассмеялась. Росс выбрался из машины.

— Выходи, — сказал он.

Она вышла.

— Хорошее место для пикника, — заметил Росс. — Посмотри, я захватил шампанское.

Они пили шампанское. Они наслаждались прекрасным сыром. Эшли уютно устроилась рядом с растянувшимся на траве Россом. Он смахивал хлебные крошки с ее коленей. А потом уложил ее в душистую траву.

Когда все закончилось, Эшли нежно погладила его по щеке.

— Как здесь хорошо, правда? — прошептала она. — Так тихо, так спокойно. Сколько машин промчалось по шоссе мимо, но никому не пришло в голову свернуть сюда. Вокруг, может быть, на много миль, нет ни одной живой души. Подумай только, это место полностью наше!

Росс повернулся к ней. В его глазах еще сверкал огонь утоленной страсти.

— Давай прогуляемся, — сказал он.

Эшли согласилась.

Венеция и Флоренция. Площадь Сан-Марко и статуя Давида. Дворец Дожей и собор Санта Мария дель Фьоре. Музей стекла и шедевры Брунеллески. Большой Канал и галерея Уффици.

Все было прекрасно. Никогда в жизни Эшли не была окружена таким вниманием и заботой.

Никогда в жизни она не проводила время с таким удовольствием. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой счастливой. И только в те редкие минуты, когда ей случалось оставаться одной, в голове звучал голос благоразумия:

— Праздник скоро закончится. Что ты будешь делать дальше? Без денег, без работы. Без Росса.

Шесть дней. Как быстро они соскальзывали в бездонную пропасть прошлого, оставляя лишь сладкие воспоминания да легкую грусть!

Эшли старалась ни о чем не думать, и в этом ей помогал Росс. Он почти всегда был рядом, и благодаря ему ночи превращались в бесконечный карнавал наслаждения, а когда Эшли все же смыкала глаза, сон ее был легким и светлым.

Они не говорили о будущем, но оно надвигалось из-за горизонта, как грозовая туча.

Глава 14

Вашингтон встретил их дождем и ветром.

Казалось, перенесшись через океан, они попали в другой мир — угрюмый, безрадостный, серый. И люди здесь тоже были другие — неразговорчивые, замкнутые, словно автоматы, запрограммированные на то, чтобы улыбаться лишь с вечера пятницы до утра понедельника.

Росс настаивал на том, чтобы Эшли отправилась с ним в Нью-Йорк, но она отказалась, зная, что его ждут дела, и не желая создавать ему дополнительные неудобства. К тому же, возможно, в Нью-Йорке Росса ждала жена.

Эшли не касалась этой темы и даже не упоминала о том, что знает о ее существовании, но, разумеется, часто вспоминала слова Марио Дзанетти. Отсутствие кольца еще ничего не означало, но ложь и Росс сочетались так же, как цыпленок-гриль и ванильное мороженое. Если наличие супруги не служило сдерживающим фактором для него, то почему оно должно беспокоить ее? Другое дело, что приближаться к этой виртуальной миссис Макдермот на расстояние менее сотни миль у Эшли не было ни малейшего желания.

В вашингтонском аэропорту их пути разошлись: Росс отправлялся в Нью-Йорк, Эшли возвращалась в Ричмонд, В зале регистрации Росс положил ей в сумочку толстый конверт и, поцеловав в щеку, обещал позвонить.

— Надеюсь, расставание не будет долгим, добавил он, Она кивнула.

— Не спеши с поисками работы, лучше отдохни еще недельку.

Она улыбнулась, — И не сожалей о том, что не приняла предложение Дзанетти.

Она вздохнула.

Росс еще раз обнял ее и, подхватив дорожную сумку, направился к туннелю, Уже в автобусе, на полпути к Ричмонду, Эшли вспомнила про конверт в сумочке и, распечатав его, обнаружила визитную карточку Росса с номерами его нью-йоркских телефонов и тридцать купюр по сто долларов.

— Черт бы тебя побрал, Росс Макдермот, пробормотала она, сдерживая внезапно выступившие горькие слезы обиды. — Черт бы тебя побрал.

— Как я тебе завидую! — воскликнула Саманта, отодвигая чашку кофе и доставая из сумочки пачку сигарет.

— Ты же вроде бы бросила, — усмехнулась Эшли. — Или процесс еще продолжается?

— С нашим шефом разве бросишь. Представь себе, обязал всех сотрудников, кроме репортеров, никуда не отлучаться без разрешения его заместителя. На ланч отводится сорок пять минут. — Саманта взглянула на часы и покачала головой. — Ну вот, у меня осталось всего восемь минут. Но самое главное — ты умрешь со смеху! — Диннокс развелся с женой.

— Уже?

— Да. Из-за чего — никто не знает, но ходят слухи, что красотка успела наставить ему рога с каким-то парнем из Вашингтона. В общем, Диннокс выгнал ее из дому, а она подала в суд. Короче, под руку бедняге лучше не попадаться. — Саманта еще раз посмотрела на часы. — Извини, мне надо бежать. Давай встретимся в выходные. У меня к тебе столько вопросов!

— Да, конечно. — Эшли тоже поднялась. — Я только хотела спросить…

— О Мелвине?

— Н-нет…

— Они с Кэрри еще не вернулись из свадебного путешествия. — Саманта поцеловала подругу, вскочила и уже на бегу бросила: Где-то на Багамах.

Багамы? Неплохое место для молодоженов.

Солнце, море, бунгало, кокосы. Романтика.

Эшли допила кофе, расплатилась и медленно побрела к выходу.

Она вернулась в Ричмонд четыре дня назад.

Росс не позвонил ни в первый день, ни во второй, ни в третий. Все три дня Эшли просидела дома, почти не отходя от телефона. Ложась спать, она ставила телефон рядом с кроватью. Однажды ночью звонок разбудил ее в три часа. Кто-то ошибся номером.

Надежда таяла с каждым днем, и к концу третьего ее осталось ровно столько, чтобы не впасть в отчаяние. Продукты подошли к концу, деньги закончились, а отражение в зеркале вызывало у Эшли ассоциацию с узником, проведшим в заключении по крайней мере два года.