Элизабет Олдфилд - Внезапный огонь

Да, физическое влечение тоже сыграло важную роль, но главное – то необъяснимое, странное чувство, которое зовется любовью. Она знала, что Витор д'Аркос – ее единственная любовь и, отдавшись ему всей душой, всем телом, она как бы дала клятву верности.

Эшли снова стукнула кулаком по подушке. Когда-то она познала восторг, а теперь живет в муках. И эти муки станут лишь сильнее, если она согласится на этот очень деловой и лишенный всякого чувства брак.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Эшли сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Если Витор хоть еще один раз прикоснется к ней, она закричит. После того поцелуя, которым он встретил ее за завтраком, он постоянно брал ее за руку и, глядя прямо в глаза, называл «любовь моя», то есть идеально играл роль влюбленного жениха.

Его мать ни о чем не догадывалась, и даже она сама, с горечью подумала Эшли, если бы не знала правду, могла обмануться. Нахмурившись, она посмотрела в сад, где Витор гонял мяч с Томасом. Каждый его жест вызывал в ней целую бурю чувств, и наконец она начала чувствовать себя узницей, ожидающей, какую новую пытку еще выдумает ее мучитель.

Ногти впились в ладонь. Они смогут уехать из Синтры только завтра после обеда, но как выдержать очередную серию притворных поцелуев и нежных прикосновений? Как вынести эту пытку хоть час, хоть минуту, хоть секунду?

Вдруг Томасу удалось ударом ноги подбросить мяч высоко в воздух, и Витор подпрыгнул, чтобы поймать его. Обтянутые джинсами длинные, стройные ноги, тело мускулистое, подтянутое. Волосы блестят на солнце, а волоски на сильных руках отливают металлом. Вчера он выглядел уставшим, но после ночного сна просто излучал здоровье и жизненную силу.

Ну почему он так неотразимо привлекателен? – с тоской подумала Эшли. Ах, если бы только он не повстречался на ее пути! Если бы она не была такой влюбленной дурочкой!

Эшли задумчиво покрутила на пальце кольцо с топазом. Если хочешь чего-то добиться в этом мире, подумала она, нужно действовать решительно. Чем душить свои чувства, может, лучше согласиться стать женой Витора и попытаться завоевать его сердце? В конце концов, у него нет другой женщины, и его действительно влечет к ней.

Эшли мрачно усмехнулась. Опять ее занесло. То, что Витор обиделся на нее из-за Томаса, означает, что он считает ее хитрой, скрытной и испорченной. Хотя и находит, что ноги у нее как у манекенщицы…

Она потуже заправила в коричневые молескиновые брюки шелковую блузку цвета слоновой кости. Горделивое отчуждение казалось не только ошибкой – оно лишило их обоих возможности построить новые отношения.

– Только что звонила моя подруга, Эстелла, – сообщила Маргрида, вернувшись из гостиной. – Мы заранее договорились, что она приедет, пока вы с Витором здесь, но, к сожалению, она подвернула ногу и вынуждена остаться дома. Ты не возражаешь, если мы вместе навестим ее? – спросила она. – Меня торжественно представили каждому из шести внуков Эстель, и мне очень хотелось бы показать ей своего Томаса.

Эшли внутренне сжалась. Она понимала желание Маргриды похвастаться внуком, но отправиться в гости к ее подруге – значит еще больше увеличивать их с Витором обман. Нет, скорее, обман Витора, мысленно поправилась она. Но только не следует втягивать в него совсем чужих людей.

– Если тебе не хочется, я могу съездить с Томасом сама, – почувствовав ее колебание, предложила любящая бабушка. – Я уверена, что он с удовольствием поедет. А вы с Витором на какое-то время останетесь вдвоем. – Ее карие глаза весело блеснули.

Внизу, в саду, Витор услышал ее слова.

– Звучит неплохо, – отозвался он, ласково улыбнувшись Эшли, – правда?

Эшли ответила сияющей улыбкой. Отсутствие Маргриды даст ей возможность поговорить с Витором, потребовать, чтобы он прекратил притворство и умерил свои ласки.

– Вот и прекрасно, – согласилась Эшли.

– Хорошо, правда? – сказала Маргрида Томасу четверть часа спустя, когда малыш уже сидел в ее «рено», надежно пристегнутый к своему креслу. Она вставила ключ в замок зажигания. – Ты отправляешься в гости к лучшей бабушкиной подруге.

Довольный, что снова едет кататься на машине, мальчик радостно засмеялся.

– Надеюсь, Эстель сумеет оценить его по достоинству, – суховато заметил Витор.

В ответ мать засмеялась и включила мотор.

– Пусть только попробует не оценить. Я ждала этого момента достаточно долго!

Когда «рено» отъехал, Витор обнял Эшли за плечи.

– Эстель любит поболтать, так что у нас в запасе не меньше двух часов.

– Это хорошо.

Он улыбнулся:

– Значит ли это, что тебе хочется остаться наедине со мной так же, как и мне с тобой?

Эшли, не шевелясь, стояла в его объятиях, но, как только машина исчезла из виду, резко отступила назад.

Я хочу, чтобы мы серьезно поговорили, и сейчас же, – заявила она и, резко повернувшись, зашагала к дому.

Я думал, что мы побеседуем после выходных, – произнес Витор, входя следом за ней в гостиную.

Планы изменились, – коротко бросила Эшли. – Благодаря тебе.

Мне? – Он поднял брови. – Но что я такого сделал?

Прежде всего, ты неправильно выбрал карьеру. И даже дважды. Тебе следовало бы стать актером. Но мне, честно говоря, не нравится, что ты притворяешься влюбленным в меня. – Она подбоченилась, карие глаза сверкнули неподдельным негодованием. – И еще: мне не нравится, что мы оба обманываем твою мать. – Голос ее дрогнул. – Мне это просто отвратительно!

Эй, успокойся, – пробормотал Витор и хотел было положить руку ей на плечо.

Эшли отодвинулась.

– Не трогай меня! Не пытайся сыграть на том, что я… что я не могу тебе сопротивляться. Ты бессердечно обманываешь свою мать, заставляешь ее верить, что нас ждет долгая и счастливая семейная жизнь, и для этого используешь меня. Но очень скоро ее надежды рухнут, и она, как мне кажется, сильно огорчится. А что касается меня… – К своему смятению, Эшли почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она поспешно шмыгнула носом. Защитная броня неприязни сейчас совершенно необходима. Слезы – последнее, что она может себе позволить: если расплачется, то уже не сможет остановиться. – Я знаю, для тебя очень важно, чтобы Томас получил статус законного ребенка, для меня тоже, – резко сменила она тему. – Я тоже хочу, чтобы он носил принадлежащее ему по праву имя, мог сказать, из какой он семьи. Хочу, чтобы он мог высоко держать голову в любом обществе; но я не желаю, чтобы меня принуждали к фиктивному браку, пусть даже на несколько дней. Не могу. Это меня уничтожит как личность. – Она сорвала с пальца кольцо и сунула ему в руку. – И носить это кольцо для меня тоже мучение!