Джан Макдэниел - Вернуться навсегда

Выгнав лошадей на пастбище, Мэтт прислонился к забору, наблюдая за ними и жуя соломинку.

Сьерра схватила куртку, накинула поверх свитера. Внезапно ей стало мешать даже окно, разделявшее их. Она выскочила на солнце, волосы рассыпались по плечам. Гром, сидевший у двери, потопал за ней. Мэтт все еще стоял у забора.

— Доброе утро, — равнодушно приветствовал он.

Она остановилась рядом и облокотилась о забор.

— Чудесный день, — протянула Сьерра, дивясь тому, как неловко себя чувствует рядом с мужчиной, которому с такой готовностью отдавалась предыдущей ночью.

— Замечательный, — согласился он, надвигая поглубже шляпу.

Сердце Сьерры упало. Чего, собственно, она ждала? Что он возьмет ее в объятия при всем честном народе? Нет, конечно, но он казался таким чужим. Наверное, Мэтт все обдумал, вспомнил, как она его предала, когда он подпустил ее слишком близко.

— Пасешься? — спросила она, кивнув на травинку в его зубах.

Он сплюнул на землю.

— Как обычно, стараюсь бросить курить. Но это чертовски плохая замена.

Сьерра тихо рассмеялась:

— Насколько я смогла заметить, ты уже близок к тому, чтобы бросить.

— Я постоянно близок, но никак не брошу.

— Хочешь кофе? Могу принести сюда термос.

Он покачал головой:

— Нет, спасибо. У меня сегодня утром полно дел. Надо гнать у лошадей глисты, так что придется съездить к ветеринару за лекарством.

Сьерра кивнула. Вдруг ей стало очень тревожно. Она заметила, как лицо его потемнело. Он смотрел на нее так, будто собирался сказать что-то важное.

— В чем дело? — спросила Сьерра.

— Они интересовались, когда ты заплатишь по счету.

Она покраснела:

— Я дам тебе чек, отвезешь.

— Плохо с деньгами?

Как ни смущена она была, снова врать не собиралась.

— Понятия не имела, что держать лошадей — такое дорогое удовольствие. Особенно в сравнении с доходами…

— Ты недостаточно стараешься. Несколько лошадей на постое, маленькая группа обучающихся верховой езде… тебе надо расширять дело.

— Меня спрашивали, нельзя ли поставить еще двух лошадей на конюшню. Но есть ли место…

— Могу построить пару стойл в углу загона. Доски обойдутся недорого. Если не возражаешь… Мы могли бы перевести туда на время наших… твоих лошадей.

— Да, разумеется…

— Как насчет желающих поездить верхом?

— Не думаю, что можно что-то сделать в этом смысле, во всяком случае до Нового года. Но честно говоря, Мэтт, я не вправе предлагать людям то, что вряд ли смогу обеспечить. Я ведь не знаю, как долго ты здесь пробудешь.

— Договаривайся. Джерри еще не скоро встанет на ноги. И я не уеду, не предупредив тебя заранее. Успеешь найти мне замену.

— Хорошо, — согласилась она.

Он пристально вгляделся в нее. Голубые глаза поблескивали на утреннем солнце. Воздух был свеж и чист.

— Сьерра, ты серьезно хочешь заняться этим ранчо?

— Безусловно?

— Потому что я не хочу помогать тебе здесь все наладить, а потом смотреть, как ты бросишь дело, кинешься к папочке или выскочишь замуж за миллионера. Я-то знаю, как быстро ты можешь передумать.

Она возмущенно задрала подбородок.

— Я уже говорила тебе, что снова замуж не собираюсь. — Тем более, что не могу иметь одного-единственного мужчину, чьей женой мне хотелось бы быть, — молча добавила она.

Откуда у него этот сарказм?

Мэтт снова оценивающе посмотрел на нее:

— Прости. Не хотел тебя обидеть. Не сдержался.

— Ладно, проехали. Так о чем ты говорил? Что задумал?

— Прогулки в коляске.

Она высоко подняла брови:

— Прогулки?

— Один мой знакомый в Уоминге этим занимался. У него была коляска, которую он сдавал напрокат. Возил народ на прогулки. Сама знаешь, какими сентиментальными люди становятся в праздники. Могут заплатить хорошие деньги за несколько часов прогулки и пикника.

— Так ты серьезно?

— Вполне. Мне кажется, это для тебя самый быстрый способ заработать достаточно денег, чтобы продержаться на плаву зиму.

— Одна проблема — нет у меня коляски.

— Я знаю, у кого она есть. Во всяком случае, была, а Сэм Бурк, насколько мне известно, никогда ничего не выбрасывает.

— Сэм? Ты думаешь, он нам ее даст?

— Всегда можно спросить. Мне все равно надо повидать старика. Он, верно, решил, что я надулся на него из-за внука, который отказал мне в работе. Но Сэм просто неспособен сделать ничего такого, чтобы я на него долго злился. Я его чертовски люблю, всегда любил и буду любить.

Сьерра открыла было рот, чтобы предупредить Мэтта, но вовремя вспомнила, что Сэм просил не рассказывать Мэтту о своих проблемах, и сжала губы.

— Кто будет держать вожжи?

— Я. Ты займись рекламой и заказами. Какие-нибудь из твоих лошадей привыкли к упряжи?

— Понятия не имею. Почему ты это делаешь? — спросила она.

— Это моя работа.

— Это больше чем твоя работа.

Он прищурившись посмотрел на солнце.

— Мне будет спокойнее, если не придется волноваться, когда я уеду, как вы тут с Уиллом, — признался он.

— Да?

— Но есть одно условие. — Какое?

— Поскольку работа дополнительная, то, если я достану коляску, хочу иметь долю в доходах. Мне и о сестре не хотелось бы беспокоиться после отъезда.

— Сколько?

— Тридцать процентов.

— Двадцать пять.

— Тридцать, или я не стану заводиться. И ты получишь семьдесят процентов от нуля.

— Ладно, тридцать, — уступила она.

Он торгуется так, будто никогда и не снимал с нее трусики, заметила она про себя.

Быстрым движением руки он поймал ее руку и сжал. Сьерра, удивленная и обрадованная этим прикосновением, улыбнулась, подняла на него глаза. Мэтт смотрел на нее внимательно, и она уловила нежность, отблеск желания и молчаливое обещание продолжения, почувствовав себя так, будто он положил руку ей на сердце.

Он наклонился ближе:

— Мы говорим о бизнесе, Сьерра. Не надо путать одно с другим. Я не могу себе этого позволить.

Его тактика вызвала в ней беспокойство, поскольку уж очень напомнила приемы отца. В ней зародился страх при мысли, что произойдет, если эти двое встретятся. Она все еще помнила слова отца, сказавшего, что он бы предпочел видеть ее мертвой, чем с Мэттом Роллинзом. Уилльяму Россу не свойственно было делать пустые заявления. Конечно, Сьерра понимала, что он не убьет ни ее, ни кого-то еще. Потом отец уже не имел над ней большой власти. Но Мэтту пришлось бы выдержать всю силу его ярости. Он умел заставить людей предпочесть смерть.

Сьерра кивнула в знак понимания. Мэтт лишний раз подчеркивал свою независимость. Но он зря волновался. Она давно все поняла и смирилась и не считала, что заслуживает местечка в его сердце.