Сандра Фремптон - Пока дышу, я твой

— Я знаю, что тебе было трудно говорить о нем, но его больше нет, Соренза, — сказал он где-то над ее головой, прижимая к своей мускулистой груди. — Такие негодяи, как он, встречаются в каждом поколении. Это моральные уроды, которые отыгрываются на хороших и добрых людях. Они неполноценны и пытаются компенсировать свою ущербность жестокостью. Я рад, что его нет в живых, иначе мне пришлось бы разобраться с ним, как он того заслуживал. Воспоминания разбередили твою старую рану, но раны заживают, поверь мне, и лучше их прочистить, как бы больно при этом ни было.

Но дело было не только в ее несчастном браке, и сейчас Соренза окончательно это поняла. Смерть матери, самоубийство отца, годы ощущения собственной вины за произошедшее. И вот наконец ей встречается тот, кто любит ее по-настоящему, кто кажется ей спасителем… А в итоге что? Реальность сродни ночному кошмару и ужасающая пустота после развода. Более того, боязнь, что то, что может прийти на смену этой пустоте, будет не менее ужасно.

Соренза решительно отстранилась от Николаса и спокойно произнесла:

— Я принесу кофе, когда он будет готов.

Он бросил на нее внимательный взгляд и, ни слова не говоря, вышел из кухни.

Потом они ели за маленьким столиком в гостиной, и Соренза вспомнила вечер, когда Николас привез ее из больницы. Еще тогда ей надо было прекратить их отношения. От этой мысли у нее сжалось горло, и, заставляя себя глотать пищу, она каждый раз рисковала поперхнуться.

Когда они кончали ужинать, Николас посмотрел на часы и спросил:

— Ты едешь со мной в аэропорт?

— А ты хочешь этого? — удивленно прошептала Соренза. — После всего, что было сказано?

— Конечно, хочу, — с невольным раздражением произнес он. — Что за дурацкий вопрос?

Если бы не тяжесть на душе, Соренза улыбнулась бы. Этот ответ, абсолютно в стиле Ника, был еще одной нитью в сети, опутавшей ее сердце. Сети, которую нужно было порвать любой ценой. Она не могла позволить себе полюбить еще раз, нет. Она должна держать свои чувства под контролем, а любовь способна этому помешать, отдавая власть над ней кому-то еще.

Она поедет с Николасом в аэропорт и не скажет ему ничего, что бы расстроило его, пока он нужен другу. Но на этом все. Так надо. И он узнает об этом позже.

9

По дороге в аэропорт они не обменялись ни словом, и от многозначительной недосказанности Сорензе казалось, будто воздух в салоне такси потрескивает от напряжения. Каждой клеточкой своего тела она ощущала присутствие Николаса. Большой и сильный, он сидел рядом и выглядел совершенно спокойным. Но Соренза знала его уже достаточно хорошо, чтобы понять: он всего лишь исполняет роль, как и она.

В аэропорту было много людей. Зарегистрировав билет и сдав багаж, Николас и Соренза отправились в кафе. Они расположились в удобных креслах за столиком на двоих и заказали кофе, которого им не хотелось. Сидя напротив Сорензы, Николас взял ее руки в свои.

— Тебе холодно? — спросил он.

Она пожала плечами. Ее не переставало знобить с тех пор, как она приняла окончательное решение относительно их с Николасом будущего. Но это не имело никакого отношения к температуре воздуха.

— У меня всегда холодные руки, — ответила Соренза.

Прищурившись, он посмотрел на нее.

— Я планирую вернуться в конце недели. Поужинаем в пятницу?

— Ты не знаешь, как сложатся дела, — попыталась она уйти от ответа. — Давай решим потом.

— Нет, сейчас.

Внезапно Соренза почувствовала, что они обсуждают нечто большее, чем ужин. Перед ней сидел мужчина, решительный и независимый, способный справиться с любыми трудностями. Он был хозяином своей судьбы и твердо знал, что ему нужно. И все же с ней Николас — она не могла не признать этого — вел себя мягко и терпеливо, как с несмышленым, растерявшимся ребенком. Но как же тогда те десять лет, что она прожила одна, сама по себе? Разве она плохо со всем справлялась? Разве она не смирилась с судьбой и не поняла, что должна рассчитывать только на свои силы? Поэтому не безумием ли было вновь позволить кому-то войти в ее жизнь и нарушить тот драгоценный покой, который она искала долгие годы?

Иногда Сорензе ужасно не хватало тепла близкого человека, особенно с тех пор, как она встретила Николаса. Но она решительно запрещала себе мечтать о том, как он обнимет ее, прижмет к себе и прогонит отвратительные воспоминания. Такие мечты всегда прекрасны. Но что, если они превратятся в кошмары…

— Я не обману тебя, Соренза, — сказал Николас, словно прочитав ее мысли. — Если я говорю в пятницу, значит, в пятницу. Ты должна научиться верить мне, иначе я никуда не полечу.

— Ты летишь на Сейшелы.

Надо же было сказать такую глупость в такой серьезный момент! — тут же подумала она.

— Если ты попросишь меня остаться, я останусь, — просто ответил Николас.

— А как же твой друг?

— Ты для меня важнее всех.

Ее сердце бешено забилось.

— Я бы никогда не попросила тебя об этом. Твой друг нуждается сейчас в твоей помощи.

— А ты?

Соренза не ответила. Ей нечего было сказать.

— Почему с тобой у меня всегда такое чувство, будто я иду по минному полю? — Николас раздраженно перевел дыхание. — Ты используешь мои слова против меня и постоянно сравниваешь меня с этой свиньей, твоим бывшим мужем. Ведь я прав? Ты ищешь во мне те же недостатки, которые нашла в нем?

Сорензе стало страшно. Неужели Николас прав? Тогда зачем она делает это? Какой мужчина согласится терпеть такое месяцы и годы? Уж конечно не Николас Доуэлл, которому достаточно щелкнуть пальцами, чтобы у его ног оказались сотни томно вздыхающих красавиц!

— Если ты думаешь, что… — начала Соренза.

— Я уверен в этом, — прервал ее Николас. — А иначе почему после того, как наконец решилась довериться мне, ты не почувствовала облегчения, а стала еще скованнее?

— Но я не могу себя изменить, — прошептала Соренза, наклонив голову так, чтобы волосы упали ей на лицо и закрыли глаза, в которых заблестели слезы.

— Можешь, — хрипло сказал Николас. — Тебе не приходило в голову, что пережил я, когда понял, что люблю тебя? Ты не единственная в этой ситуации, кто напуган до смерти. После Кимберли я поклялся, что никого больше не пущу в свое сердце, — так спокойнее. У меня было много женщин, которые играли по моим правилам. И вдруг появилась ты…

Плечи Сорензы задрожали, и слезы покатились по ее щекам. Она беззвучно плакала. Как долго она не признавалась себе в том, что любит его. Любит отчаянно, страстно, больше, чем Саймона, больше, чем могла себе представить. Вот почему ей так страшно было признаться в этом и снова оказаться во власти другого человека. Он не должен узнать о ее чувствах. Никогда.