Хельга Нортон - Жена лучшего друга

— Шон, теперь даже ты ничем не можешь помочь, — с некоторой долей иронии тихо сказала Дейзи, помня, что где-то рядом Реджи. — Какой смысл ворошить прошлое?

— Ошибаешься. Есть смысл. Прошлое мешает тебе доверять мне, — сердито ответил он. — Я совершенно ничего об этом не знал, можешь мне поверить. С тех пор как Мэтт женился, он, случалось, подтрунивал надо мной, но ни разу не сказал о… — Он не закончил фразы. Глаза его гневно сверкнули, он отвел взгляд, помолчал, тяжело сглотнул — видно было, что он пытается усмирить захлестнувшие его чувства.

Молчала и Дейзи, украдкой поглядывая на него.

Наконец, справившись с собой, Шон снова заговорил:

— В молодости, до женитьбы, Мэтт любил поволочиться, Отрицать это глупо. И, как ты знаешь, частенько впутывался во всякие истории, из которых не всегда мог выкрутиться самостоятельно. И тогда, как джинны из бутылки, появлялись мы с Роном. Что было, то было. Случалось Мэтту попадать в передряги и после женитьбы, — помнишь историю с чековой книжкой? — но никогда — слышишь, никогда! — он не рассказывал мне ни о каких своих любовных похождениях. Я не позволил бы ему обидеть тебя.

Шон говорил с неподдельной горечью и смотрел на нее с такой искренностью, что у Дейзи заныло сердце. Она понимала: ему очень хочется убедить ее верить его словам.

Если бы он знал, как и ей этого хочется!

И еще ей очень хочется закрыть дверь за своим прошлым.

Но возможно ли это? Боль так глубока, а воспоминания так сильны… Как она может теперь верить мужчинам, особенно Шону?

И опять Шону повезло — появился Реджи, и он не услышал от Дейзи тех слов, которые, без сомнения, не обрадовали бы его.

— Дядя Шон! — закричал малыш, бросаясь в объятия Шона с такой легкостью, что Дейзи позавидовала сыну. — Где мои раковины?

Впервые за весь день на лице Шона появилась улыбка.

— Извини, приятель, забыл их в чемодане. Что, если я принесу их в следующий раз, когда приду?

Дейзи замерла — она знала, что следующего раза может и не быть.

— Тогда завтра. Ладно?

— Посмотрим, — сказал Шон, улыбаясь.

Резкий порыв ветра бросил под козырек крыльца сноп дождевых брызг, и Реджи, смеясь, уткнулся Шону в шею.

— Тебе лучше вернуться в дом, а то промокнешь, — сказал Шон, опуская малыша на крыльцо.

— Дядя Шон, а ты? — запротестовал Реджи. — Пошли, будем с тобой играть.

Шон бросил вопросительный взгляд на Дейзи.

И на нее опять навалилась беспомощность: события снова — в который уже раз! — выходили из-под контроля, жизнь диктовала свои правила и не в ее власти было их изменить.

— Конечно, входи, Шон, — подчиняясь неизбежному, сказала Дейзи. — Ты же видишь, Реджи хочет, чтобы ты поиграл с ним.

Он понял скрытый смысл ее слов — ему разрешили остаться только из-за ребенка, и Шон, чувствовалось, был уязвлен.

За те полчаса, что Шон возился с Реджи, Дейзи успела распаковать чемодан, кое-как распихать вещи по полкам и даже разобрать почту, притворяясь при этом, что не слушает их оживленной болтовни. Однако, наблюдая незаметно за играющей парой, она с горечью думала о том, что теперь ее маленькому мужчине будет очень недоставать этого большого красивого мужчины, который, увы, так и не стал ее.

Наконец Реджи выдохся и теперь зевал прямо в лицо Шону.

— Думаю, парень, тебе надо немного вздремнуть, — сказал тот, усмехнувшись.

У малыша не осталось сил даже на то, чтобы возразить. Он молча взял свой любимый плед и отправился в спальню.

— Эй, — окликнула его Дейзи, — ты не хочешь сказать дяде Шону «до свидания»?

— До свидания, дядя Шон, — бросил через плечо Реджи и, волоча по полу плед, исчез за дверью.

Дейзи осталась стоять посреди гостиной, чувствуя себя очень неловко.

— Я… я пойду уложу его, — пробормотала она и направилась вслед за Реджи.

Шон кивнул. На его лице опять появилось выражение мрачной сосредоточенности. Но уходить он явно не собирался.

Дейзи, вздохнув, оставила его в одиночестве.

Вскоре Реджи уснул, а она все медлила, набираясь смелости вернуться в гостиную.

Шон метался по комнате, как зверь в клетке. Увидев Дейзи, он сразу остановился, устремив на нее взгляд, в котором читались решительность, настороженность и… теплота. Между ними будто протянулись невидимые электрические провода, приковав их к месту, друг к другу…

Дейзи выбрала самый простой способ действия. Не отходя от двери, она приоткрыла ее, взялась за ручку и сказала:

— Тебе пора идти, Шон.

Длинные ноги вмиг донесли его до двери. Оказавшись рядом с Дейзи, он закрыл дверь и решительно произнес:

— Возможно, но прежде мы с тобой поговорим.

Она медленно подняла голову и посмотрела на Шона своими изумрудными глазами. Он совсем рядом. Только руку протянуть. И предательское тело сразу откликнулось на эту мысль горячей волной желания. Сбив дыхание, эта волна стала спускаться ниже и ниже — к лону, томящемуся неудержимым стремлением к тому, кто стоял сейчас перед ней. Только бы он не заметил всех этих унизительных признаков чувственной власти над ней, которые, ей казалось, выдают ее с головой: высоко вздымавшаяся грудь, потемневшие глаза, нервно закушенная губа и, конечно, напряженное, окаменевшее тело.

Только бы не заметил…

— Все уже сказано, Шон, — проронила она, стараясь, чтобы голос ее не выдал.

— Ты ошибаешься, — возразил он, склоняясь над ней так низко, что Дейзи почувствовала его дыхание. — Мне нужно сказать еще очень многое.

Не доверяя ему, не доверяя себе, Дейзи протянула руку и уперлась в грудь Шона. И тут же пожалела об этом. Сквозь тонкую ткань рубашки она почувствовала жар его тела, учащенное биение сердца, отсчитывающего удары в такт ее сердцу. Она отдернула руку, будто обожглась.

— Хорошо-хорошо. Если ты хочешь сказать, что не знал о любовных похождениях Мэтта, — прекрасно. Я тебе верю. — Она глубоко вздохнула. — А теперь, если не возражаешь… Неделя была ужасно долгой… Мне надо отдохнуть.

— И сколько же ты будешь отдыхать? — требовательно спросил он. — Неделю, год, а может быть, всю жизнь? — У него заходили желваки, в глазах снова появился гневный блеск. — Поведение Мэтта непростительно, но нельзя же судить обо всех мужчинах на основе одного-единственного печального опыта?

— Я не…

— Нет, ты меня выслушаешь, — прервал ее Шон, придвигаясь еще ближе.

Дейзи отступила и спиной уперлась в дверь. Теперь Шон высился перед ней как огромная скала. Пойманная в ловушку — руку с двери Шон так и не убрал, — она, не отрываясь, смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Да, мужчина, которого ты любила, отвратительно поступил с тобой, — начал он. Его глубокий голос вибрировал у нее в ушах, рассылая новые чувственные импульсы по всему ее телу. — Но мы не все одинаковы, и если ты позволишь себе это узнать, то убедишься, что я прав.