Сандра Мартон - Идеальная жена

– Может быть, тебе еще что-нибудь нужно? – игриво спросила она, но, когда увидела, что при этих словах улыбка стала сходить с лица Райана, у нее перехватило дыхание.

– Да, – прошептал он; его ладони скользнули вниз по спине и обхватили ее бедра. – Да, дорогая моя, мне нужно… гораздо больше. Мне нужно…

Он приподнял ее, а она обвила его ногами за талию, и потом был только равномерный плеск воды, и вздохи, и невнятные бормотания мужчины и женщины, упивающихся любовью и забывших про все на свете.

– Так, – сказал Райан, – и это называется Нью-Йорк в праздничный день, а?

Девон, подняв на него глаза, улыбнулась. Они медленно шли, взявшись за руки, по аллеям Сентрал-парка, в той его части, которая называлась “овечья полянка”. День выдался жарким, солнечным. Просторная, густо поросшая сочной травой поляна была заполнена изрядно истосковавшимися по отдыху горожанами, с неподдельной радостью впитывающими в себя раздолье первого летнего праздника.

– Что это за вопрос поступил от коренного жителя Нью-Йорка?

– Начнем с того, что я не коренной житель. Я родился здесь, но потом мы с Джеймсом переехали на Лонг-Айленд.

Девон кивнула.

– Я знаю. Мне как раз это и интересно. Твои родители умерли?

– Нет, совсем не так драматично, – сказал Райан, натянуто улыбаясь. – Моя мать решила, что гораздо интереснее бродить по джунглям, чем воспитывать сыновей. А отец быстро сообразил, что раз она уехала, то с него автоматически снимается вся ответственность, и пустился наслаждаться “сладкой жизнью”.

Улыбка на лице Девон растаяла.

– Ты имеешь в виду, они тебя бросили?

– Если это выразить словами, будет звучать намного хуже, дорогая. К тому времени я уже успел прожить большую половину своей жизни с дедом, а не с родителями. Они постоянно куда-то уезжали, и мы с братом не входили в их планы.

– Так, значит, и ты, и Гордон переехали к Джеймсу?

– Гордон уже учился в университете. Он был на двенадцать лет старше меня.

– Ммм, – промычала Девон, – а интересно…

– Что?

– Да ничего. Просто… однажды, когда я приехала на каникулы, Гордон спросил меня, хорошо ли мне живется не… не дома. Он сказал, что знает еще одного подростка, которого, как он выразился, “спихнули”.

– Ты думаешь, он имел в виду меня? – с изумлением спросил Райан.

– Почему бы и нет? Это возможно, – пожала плечами Девон.

Даже очень возможно, подумал Райан. Совершенно логично. Это объясняло, почему Гордон так хотел обеспечить жизнь Девон и почему говорил, что чувствует себя виноватым, что забыл ее.

А вот я ее никогда не забуду, я о ней позабочусь, решил Райан, с любовью наблюдая, как легкий ветерок играет ее волосами. Плавным движением она подняла руку и отбросила их от глаз; простейшее, повседневное движение, но у Райана екнуло сердце. Он взял ее ладонь и сплел свои пальцы с ее.

– А как же ты? – спросил он.

Она подняла на него взгляд и улыбнулась.

– А что я?

– Как прошло твое детство? спросил он. – Бьюсь об заклад, ты была такая серьезная маленькая девочка с приятной застенчивой улыбкой.

– Что касается застенчивости, то тут ты прав, – проговорила она с улыбкой, подернутой печалью. – Единственное, что я хорошо помню о моем детстве, – это постоянные переезды: из Сан-Франциско в Лос-Анджелес, из Лос-Анджелеса в Рено и затем в Лас-Вегас.

– А почему?

Девон пожала плечами.

– Я думаю, потому, что моя мать… потому, что Беттина постоянно гонялась за… лучшим будущим. Она была официанткой.

– В коктейль-баре, – сказал Райан.

– Да. – Девон опять подняла на него глаза, уловив скуку в его интонации. – Она делала все, что могла. Ее шансы, возможно, не всегда были блестящими, но это непросто одной воспитывать ребенка.

– И я уверен, что все это она повторяла тебе при первом удобном случае.

– Нет! Ну… да. Действительно, она выговаривала, но ведь она права. Я имею в виду…

– Любимая, – Райан осторожно высвободил свою руку и обнял ее за плечи, – прости меня. Я вынудил тебя защищаться. Я просто… хочу представить, как это все было – сперва бесконечные переезды с места на место, затем тебя спихнули в интернат, когда Беттина вышла замуж за моего брата.

Девон, вздохнув, положила голову на плечо Райана.

– Ну, вообще-то, – тихо сказала она, – интернат был каким-то чересчур ханжеским, консервативным, пуританским. Может быть, даже примитивным. И девчонки ужасные – все они знали друг друга, все были одного “круга”. – Она коротко хохотнула. – Слышал бы ты их прозвища! “Желтуха”, “Тютя-вятя”…

– А когда разговаривали, складывалось впечатление, как будто у них челюсти не открываются, – добавил Райан и улыбнулся.

– Точно. Но, несмотря на все это, я была там счастлива: каждый день я ложилась спать и просыпалась в одном и том же месте, а ночью не беспокоилась, заперта ли дверь и во сколько Беттина вернется домой.

Или вернется ли она домой вообще, мрачно подумал Райан. Он притянул Девон к себе. Теперь ей не придется ни о чем волноваться. Никогда. Он позаботится о ней, он будет лелеять ее и защищать.

– Тот, кто сказал, что детство – это рай, – проговорил он легким, непринужденным тоном, – наверняка сам никогда не был ребенком.

– Не знаю, – улыбнулась Девон. – Вон те дети выглядят очень даже счастливыми. – Она кивнула в сторону двух мальчиков, бегущих по направлению к ним с толстым щенком коккер-спаниеля на красивом красном поводке. – А посмотри на песика, Райан! Какой чудный, правда?

Щенок в это мгновение вырвал поводок из рук ребят и помчался что есть духу в сторону Девон.

– Леди! – закричал один из мальчиков. – Эй, леди, поймайте собаку, пожалуйста!

Засмеявшись, Девон вынырнула из-под руки Райана и бросилась за щенком, который наверняка решил, что это какая-то новая, более интересная игра, чем просто бегать по траве.

Засунув руки в карманы джинсов, Райан улыбался, наблюдая, как Девон и спаниель делали ложные движения то вправо, то влево, пытаясь обмануть друг друга, и это еще был вопрос, кто хитрее – девушка или собака.

Улыбка сошла с его лица. Э-э, да никакого вопроса! Девон не только хитрее, она еще и неотразимо красива. Лицо – ни намека на косметику – раскраснелось от беготни и смеха, волосы, свободно ниспадающие на плечи (он сам попросил ее об этом), развеваются как серебряный ореол.

Какое удовольствие смотреть на нее, любоваться грациозными движениями ее тела, упиваться сознанием, что знаешь сочность и пьянящую сладость его, скрытого под мешковатыми, подвернутыми на щиколотках джинсами – его джинсами – и таким же большим свитером, доходившим ей чуть ли не до колен.

– Ты что, хочешь сказать, что у тебя нет джинсов? – спросил ее Райан, театрально изобразив ужас на своем лице, когда они одевались утром.