Хелен Бьянчин - Один мир на двоих

— Было еще что-то? — тихо спросила Лили, пытаясь прочитать что-то на его лице, но, увы, безуспешно.

— Если ему дорога его шкура, он забудет о своих претензиях к тебе.

— Ты угрожал ему?

— Это зависит от того, что понимать под словом «угрожал». — Этот человек больше не попытается связаться с Лили никогда.

В комнате возникло молчание.

— Поняла, — сказала наконец Лили.

— Что ты поняла?

«Слишком много… и слишком мало».

— Я хочу поблагодарить тебя, — тихо произнесла она. — Твоя помощь и поддержка были неоценимым.

Алессандро не сводил с нее глаз:

— Поддержка, Лили?

Было бесполезно притворяться и делать вид, что между ними ничего не произошло — в постели и вне постели.

Алессандро не шевелился, и все же Лили заметил в нем некоторую перемену. Он насторожился, как хищник, готовящийся к схватке, и этот молчаливый, сдерживаемый гнев был страшен.

— Ты был очень добр ко мне, — осторожно добавила она. — Я тебе очень многим обязана.

Он был рядом с нею с того момента, как она приехала в Милан. Он водил ее на светские мероприятия. Он устроил ее работать в свой ресторан. Предоставил квартиру в своем доме.

О, черт возьми! Он дал ей то, что, казалось, не существовало на свете. Счастье бескорыстной любви. Лишь при одном воспоминании о том, что у них было, кровь вскипала в ее венах и все ее тело начинало трепетать, ликовать и петь, потому что хотело… его, только его.

«Дружеские чувства переросли в нечто большее», — подумала Лили.

Неужели это было возможным? Или это обыкновенный флирт, которым Алессандро заполнил паузу в своей жизни?

Откуда ей знать?

Лили не понимала, почему ее мучает этот вопрос. Возможно, это было инстинктивное стремление убедиться в том, что Алессандро — это не Джеймс, который так умело скрывал свое истинное лицо, что она не заподозрила ничего дурного за все время их отношений. Доверие нужно было завоевать, и как она могла поверить Алессандро, если так мало знала его?

— Мне кажется, нам надо расстаться, — прошептала Лили.

Глаза Алессандро потемнели.

— Почему?

— Я не склонна заводить случайные связи.

— Ты думаешь, у нас именно такая связь?

Лили бесстрашно встретила его взгляд:

— Разве нет?

— Нет.

— Ведь между нами ничего нет, кроме физического притяжения.

— Ты считаешь, что физическое притяжение — это плохо? — Голос его был вкрадчивым и опасным.

Нет! Разве она может пойти на это, если тело ее начинает трепетать при одной лишь мысли о нем? И ликовать от проснувшихся эмоций, как сейчас, как только перед глазами ее возникает его образ? А это происходит каждую минуту, днем и ночью.

Это было сумасшествие, и ей надо было побороть его, если она хотела сохранить здравый рассудок.

— Ты дрожишь каждый раз, когда я смотрю на тебя, — тихо сказал Алессандро. — Ты содрогаешься от моих прикосновений, а когда занимаешься со мной любовью, то отдаешь мне все. Свое сердце, свою душу.

Это была неоспоримая правда, и все же Лили не могла признать ее:

— Мы просто занимались сексом.

— Мы занимались любовью, — поправил он и увидел, как она строптиво вздернула подбородок.

— Какая разница?

Если Лили думала, что разозлит его, то она ошибалась.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Это… — едва слышно произнесла она, подыскивая подходящие слова, — произошло так быстро…

— И ты считаешь, что это плохо?

— Мы встречались с Джеймсом почти год. И несколько месяцев он жил в моем доме, спал в моей кровати, — откровенно сказала Лили. — Я верила, что он любил меня… Оказалось, я его совсем не знала.

— Ты сравниваешь его со мной? — спокойно поинтересовался Алессандро.

— Нет.

— Ты любила его?

— Я думала, что любила.

— Всего лишь думала, Лилиана?

Внутри у нее все дрогнуло и запело, как обычно, когда он произносил ее полное имя. Заглянув в его глаза, она попыталась понять его мысли, но лицо Алессандро было непроницаемым.

— Джеймс стремился к роскошной жизни и не желал прилагать к этому особого труда. Я была молодой женщиной с большим наследством, успешным бизнесом, прекрасным родительским домом в элитном пригороде. — Лили попыталась непринужденно пожать плечами. — Он хорошо сыграл свою роль.

Алессандро подавил в себе желание привлечь ее к себе, впиться губами в ее губы. Сейчас это было излишним. Сначала им нужно было выяснить отношения.

— И ты думала, что я тоже играл роль? — поинтересовался Алессандро.

«Боже, нет, конечно!» Прикосновение его губ к ее губам, его рук к ее телу, потрясающие эмоции, которые они вместе испытали… И то, как она реагировала на него, а он — на нее. Ведь это не могло быть просто умело разыгранным действием… Не могло? Алессандро обхватил ее лицо руками:

— Я хочу только одного — тебя. Всю тебя, целиком. Твою улыбку, твой взгляд, сияние твоих глаз, когда ты смотришь на меня. Твою любовь, которую ты так великодушно даришь мне… — Он тихо прикоснулся к ее губам. — Ты отнимаешь у меня дыхание.

Желание прильнуть к нему, обвить руками его шею, поцеловать его было непреодолимым… И Лили едва сдержала себя. Она смотрела в его глаза, широко распахнутые, бесстрашные.

— Что ты предлагаешь, Алессандро?

— Разделить со мной мою жизнь, надеть мое кольцо на палец, стать матерью моих детей.

«Он предлагает мне выйти за него замуж?» Лили сглотнула комок, застрявший в горле.

— Наверное, ты это несерьезно, — едва выдавила она наконец.

— Лилиана, — с укоризной произнес он и увидел, как вспыхнули ее щеки.

— Разве можно делать такое предложение всего лишь через несколько недель? — в шоке произнесла Лили.

— Легко, — заверил ее Алессандро и увидел, что в глазах ее мелькнуло сомнение.

«Боже мой! Мне надо время, чтобы обдумать все это. Спонтанность хороша в некоторых аспектах жизни… но в отношении брака…»

И все же часть ее хотела броситься в его объятия и сказать «да». Принять безоговорочно все, что он предлагает. И она почти сделала это… Лили понимала, что он догадывается о борьбе охвативших ее чувств. И сама понимала, что если он притронется к ней сейчас, то она будет его, без всяких условий.

Но Алессандро, будто прочитав ее мысли, понял, что следующий шаг должна была сделать она.

— У тебя есть неделя, — тихо сказал он.

Глава 13

Лили проснулась на следующее утро с твердой решимостью чем-то занять себя. Работа была панацеей от всех бед, и она умолила менеджера ресторана разрешить ей работать в две смены.