Нэн Эскуит - Времена меняются

— Три дня в Венеции — это ничто, синьорина. Да и двух поездок мало. Чтобы узнать Венецию, понадобится целая жизнь.

— Да, я знаю, — виновато улыбнулась Ровена. — Мне кажется, я только похватала кое-что по верхам. Хотя и так я безумно рада, что побывала в Венеции. Впечатления незабываемые. Ни в одной книге невозможно такого описать.

— Вы правы, синьорина, словами описать нельзя, — чуть-чуть грустно улыбнулся он. — Разве что картины Каналетто в вашем, если не ошибаюсь, Национальном музее отдаленно напоминают дух нашего города.

— В Национальной галерее, — вежливо поправила его Ровена. — Я была там, но их не помню.

— Сходите еще раз. Как будто вернетесь в Венецию. С тех пор как их нарисовали, наш город мало изменился.

Ленч подали в просторной гостиной — уютной и в меру прохладной. Окна с открытыми ставнями выходили на спокойные зеленоватые воды канала.

«Зимой такую махину, должно быть, очень трудно протопить, — подумала Ровена. — Даже эти огромные, отделанные плиткой камины едва ли справятся с промозглой сыростью, которая, похоже, проникла в каждую щель этого мраморного исполина».

Угощали их очень вкусно — прозрачным бульоном с рисом, слоеными конвертиками с мясом и овощами, буквально тающей во рту рыбой, по вкусу напоминающей форель, и, наконец, ароматным кофе.

Вернувшись в салон, маркиз показал Ровене некоторые из своих сокровищ — картины, скульптуры, камеи и изящные резные фигурки из слоновой кости.

— Все это принадлежало моей семье. Но, увы, многое уже продано, — вздохнул он, пожимая узкими плечами. — Человек должен на что-то жить. Часть коллекции ушла на то, чтобы помочь Эмилио начать свой бизнес. Вы же знаете, он сейчас продавец антиквариата.

— Нет, я не знала. — Ровена рассматривала хрупкую фарфоровую коробочку для бриллиантина, вручную расписанную птицами и цветами, и чуть не выронила ее от удивления. — Я и не знала, что он больше не гонщик.

— Эмилио уже сорок. Он уже вышел из возраста, когда можно чего-то добиться в этой специфической сфере. Зарабатывал он, конечно, много, но и много тратил. Теперь он деловой человек. — Уже знакомая грустная улыбка вновь заиграла на губах старика. — И не могу сказать, что сожалею о подобной перемене. Он мой единственный сын.

Ровена понимала его как никто другой. Она хотела было что-то сказать, но тут подошел Эмилио и, вежливо извинившись перед отцом, отвел ее в сторону, якобы для того, чтобы показать какой-то особенный портрет.

— Портрет — только отговорка. Просто хотел поговорить с тобой наедине, расспросить о житье-бытье да узнать, счастлива ли ты.

Блестящие темные глаза с любопытством смотрели на нее из-под густых бровей. Ровена отвела взгляд.

— Да, конечно, я счастлива. Надеюсь, что и ты тоже.

— Ваш роман с Блейком так и закончился ничем? Вот этого я понять не могу, — покачал он головой. — Такая была страсть, такие чувства…

— То была ошибка, — перебила его Ровена. — Теперь мы просто хорошие друзья. — Казалось, она только и делает, что объясняет всем, какие у них с Блейком сложились отношения.

— Ну вы, англичане, даете! — задорно расхохотался Эмилио. — Как же вам нравится разглагольствовать о большой крепкой дружбе между мужчиной и женщиной. «Просто хорошие друзья» — так вы это называете, да? Мы, итальянцы, лучше знаем. Мы не верим, что между противоположными полами может существовать дружба, — безапелляционно заключил он.

— Неправда, — не согласилась Ровена. — Разве мы с тобой не друзья? Разве нельзя быть в хороших отношениях, не влюбляясь?

— Как сейчас — пожалуй, — покачал он головой. — Или как раньше, когда я знал, что ты с Блейком. Но неужели ты считаешь, что, если бы мы проводили вместе достаточно времени — как в этом круизе, — я бы в тебя не влюбился? Ровена, ты красавица. Неестественно в тебя не влюбиться.

Ровена покраснела под его пристальным взглядом.

— По-моему, ты преувеличиваешь, хоть и очень мило. Уверяю тебя, в Англии действительно существуют платонические отношения.

— Бред! — улыбнулся он. — Не верю!

Они еще поговорили о прежних временах и общих знакомых.

— Ты все еще холост, — удивилась Ровена. — Как же так случилось? Вокруг столько хорошеньких итальяночек.

— Когда я был гонщиком, — Эмилио скорчил потешную гримасу, — было слишком опасно заводить семью. Теперь я не гонщик, но я слишком беден. Хотя… — загадочно улыбнулся он, — когда мы встретимся в следующий раз, ситуация, я думаю, изменится.

— Так у тебя есть кто-то на примете? — искренне обрадовалась Ровена.

— Как вы, англичане, прозаичны! — Эмилио сделал вид, что разочарован. — Скажем так, я испытываю глубокую сердечную привязанность к одной персоне.

— Да, это я и имела в виду.

Поболтав еще немного с Эмилио о его новом бизнесе, Блейк и Ровена тепло поблагодарили хозяев за гостеприимство, распрощались и ушли.

— Здорово было снова повидать Эмилио, — призналась Ровена, пока они медленно возвращались на корабль. — Он совсем не изменился, все такой же забавный. А его отец — очень симпатичный старичок. А дом — просто прелесть, как будто только что со страниц книги.

— Знаешь, они довольно бедны, — вставил Блейк. — Палаццо принадлежит им испокон веков, они и в мыслях не допускают, чтобы жить в другом месте, даже если все кругом обвалится и останется одна-единственная жилая комната.

— Надеюсь, антикварный бизнес будет приносить неплохой доход. Как я поняла, они устроили все в доме?

— Да, на первом этаже. Хотя место там немноголюдное. Ему бы присмотреть себе магазинчик поближе к Мерсерии. Там и туристов больше.

Перейдя какой-то горбатый мостик, они очутились на маленькой площади прямо перед уличным кафе под цветастыми навесами.

— Давай присядем и выпьем чего-нибудь, — неожиданно предложил Блейк. — Совсем не обязательно торопиться на корабль.

— С удовольствием, — согласилась Ровена. — Накормили нас от души, но я страшно хочу пить. Должно быть, из-за пряностей.

На площади царила умиротворяющая атмосфера. Высокие здания вокруг отбрасывали на каменный тротуар длинные косые тени, оставляя кое-где лужицы расплавленного золота. В дверях умывалась тощая серая кошка. В доме напротив на подоконнике цвели цинии — красные, пурпурные, золотистые. «Сидеть бы здесь вечно», — подумала Ровена и мечтательно подняла глаза. Совсем рядом, опасно раскачиваясь на кованом железном стуле и вытянув перед собой длинные ноги, сидел Блейк.

«Этот день я запомню надолго, — думала она. — Утренние экскурсии, встреча с Эмилио и, кроме того, ощущение полного счастья и взаимопонимания с Блейком».