Сьюзен Барри - Королевский пурпур

Встретившись с Полом глазами, Люси призвала на помощь все свое мужество и вознамерилась потребовать, чтобы он открыл ей правду. Но он смотрел на нее отчужденно, холодно, и она сомневалась, стоит ли этого требовать. Вдруг его ответ вдребезги разобьет ее надежды? Хотя о каких надеждах может идти речь? Они, если и были, теперь улетучились. И она решилась спросить, когда миссис Майлс вышла из комнаты:

— Мне хочется узнать о вас больше… Мне бы хотелось, чтобы вы сказали мне правду о себе…

Как только это слово сорвалось с ее губ, Пол улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:

— А графиня вам ничего не разъяснила?

— Я ее ни о чем не спрашивала.

— Не осмелились! — воскликнул он, и его губы изогнулись в чуть презрительной усмешке. — Вы же компаньонка ее высочества, «славная молоденькая англичанка», выполняющая все ее прихоти и поручения и не смеющая ослушаться… Ее забавляет мысль о том, как она запустит вас в неизвестное для вас общество… Может быть, она даже завещает вам все свои драгоценности из старой шкатулки в нищей лондонской квартирке… Она уже накупила вам нарядов, экипировала для роли, которую вы с легкостью сыграете, если по-прежнему будете потакать ее прихотям и постоянно повторять: «Графиня сказала, графиня считает…» — Издевка в его голосе повергла Люси в полное изумление, а он продолжал: — Неужели вы на самом деле так безнадежно глупы, что с радостью вручаете свою судьбу старухе, которая водит вас за ниточку, будто марионетку! — Люси открыла было рот, чтобы возразить ему, но он не дал ей сказать ни слова. — Или вы уже настолько прозрели, мисс Люси Грей, что догадались, что Серония для графини — не что иное, как навязчивая идея, и что шкатулка с драгоценностями в один прекрасный день вам очень пригодится? Когда графиня, забыв одну навязчивую идею, переключится на другую и всецело посвятит себя вашему жизнеустройству.

Люси ахнула, вспыхнула и тут же побледнела. Кровь отлила от ее лица, и это заметил Эйвори. Он приподнялся и принес свои извинения, но сделал это так резко, что Люси показалось, будто над ее ухом щелкнули бичом.

— Простите! — сказал Пол. — Я не имел права так говорить с вами. Это непростительно. Не пройти ли нам в холл и выпить кофе?

Люси вдруг ощутила, что произошло непоправимое несчастье — они перестали понимать друг друга. Как заведенный автомат, она прошла за Полом в холл, где миссис Майлс, расплываясь в улыбке, священнодействовала с кофейным сервизом. Она спросила, не потребуется ли от нее еще что-нибудь, прежде чем она вымоет посуду и на время покинет их. Она сказала Полу, что приготовила к чаю какой-то особенный торт, который, как она надеется, им понравится. Но лицо Пола оставалось безучастным. Он махнул рукой, давая понять, что миссис Майлс может делать, что ей заблагорассудится, и та ушла слегка встревоженная, опасаясь, что сделала что-то не так.

Пол обернулся к Люси и вежливо попросил ее разлить кофе. Когда она протянула ему его чашку, рука ее слегка дрожала, и она всячески старалась эту дрожь подавить. Он, сдвинув свои черные брови, посмотрел на нее и еще раз извинился, что позволил себе отчитать ее.

— Простите меня, — повторил он. — Сам не знаю, почему я наговорил вам все это. Я прекрасно понимаю, что все это чушь.

— Да? — Люси медленно поднялась, и, все еще очень бледная, подошла, и встала перед ним. — Тогда зачем же вы все это сказали? Мы с вами оба знаем, что я разрешила графине купить мне платья, но я считала, что это доставляет ей удовольствие… Только поэтому я согласилась принять ее подарки. Я работала у нее много времени, не получая жалованья, и все эти наряды были как бы компенсацией…

Пол нетерпеливо махнул рукой:

— Пожалуйста, не надо! Меня это совершенно не касается! Дела графини меня не интересуют, а вы, разумеется, вполне заслужили… свое жалованье.

Люси до боли закусила нижнюю губу:

— Я с удовольствием служу графине, даже если она забывает о моем жалованье… Я очень к ней привязалась. И вы можете думать, что вам угодно, но у меня и в мыслях не было, что графиня когда-нибудь оставит мне в наследство хоть какую-то ничтожную побрякушку! Да я бы и не приняла этого никогда — у нее же есть родственники! Не говоря уже о том, что по мне лучше бы она продала все свои драгоценности и пользовалась вырученными деньгами при жизни! Как бы я хотела, чтобы она могла жить без всяких забот!

— В Италии? — холодно спросил Пол, подняв брови, и его глаза, к удивлению Люси, смотрели на нее непримиримо жестко. — И вместе с вами?

Люси растерялась. Она видела совсем другого, нового Пола, ничуть не похожего на того, к которому тянулась всей душой… Она порывисто двинулась к дверям.

— Очень сожалею, — сказала она, — что согласилась приехать к вам сюда. Простите, что потратили на меня время впустую и миссис Майлс пришлось потрудиться ради меня. Если вам еще рано возвращаться в Лондон, подскажите, на каком автобусе мне уехать?

— Ну нет, милая моя Люси! — тихо проговорил Пол, крепко схватив ее за руки — так, что на них, наверно, остались синяки. — Не надейтесь, что разрешу вам уехать отсюда на автобусе! Впереди у нас еще весь день, и этим надо воспользоваться! — Его гладко зачесанная темная голова склонилась к ее золотым кудрям. — Вот так, например!

Его губы больно и безжалостно впились в губы Люси, и на несколько секунд она отдалась счастливому бездумному блаженству, но тут же опомнилась и постаралась высвободиться. Никакой радости от поцелуя она уже не испытывала. Его жестокий рот теперь ранил и терзал ее губы, и, как ей показалось, Пол уже не ласкал ее поцелуями, а хотел оскорбить и унизить. Ей удалось, упершись руками в грудь Пола, наконец отстраниться от него, в его глазах, к своему ужасу, она увидела что-то животное, устрашающее.

— Пол! — ахнула Люси, продолжая вырываться из его объятий.

Но он снова схватил ее с каким-то рычащим смехом.

— Люси! — издевательски ворковал он. — Что такое, малютка? Что испугало нашу крошку? Боитесь, что графиня окажется права и не следует выбирать друзей из числа недостойных, из тех, за кого нельзя поручиться?

Люси было больно, и Пол явно понимал это и, казалось, хотел сделать ей еще больнее. Ее пугал взгляд его потемневших глаз, где, как в бездонном омуте, можно утонуть. Ее охватила паника: эти глаза парализуют и притягивают ее, а издевательские нотки в голосе, наоборот, отталкивают…

— А раньше вы не отказывались от моих поцелуев, — тихо проговорил он ей в самое ухо. — Мне даже показалось, что они вам нравятся. — Он крепко прижимал ее к себе, и она чувствовала грубую силу, исходящую от его тела. Слегка потянув ее за золотые пряди волос, Пол заставил Люси откинуть голову. — Ага, — прошептал он, наконец встретившись с ней глазами, — значит, вы все-таки не возражаете, чтобы я любил вас! Вам хорошо в моих объятиях, но вы считаете нужным немного со мной побороться. А то что же скажет графиня?