Шери Уайтфезер - Магия притяжения

Джеймс прислонился к стене своего фургона.

— Избавь меня от этих нравоучений. Просто убери меня к черту отсюда.

Инспектор, прищурившись, посмотрел на солнце, клонившееся к горизонту. Вечерние лучи подчеркивали седеющие пряди его волос и глубокие морщины вокруг проницательных глаз.

— Я не могу сделать это, Далтон.

— Не можешь или не будешь?

Райдер повернулся и пристально посмотрел на него.

— Не буду.

Паника, как удушливая петля, захлестнула Джеймса.

— Но я не могу больше жить здесь! Не могу смотреть Эмили в лицо, зная, что нас разделяет моя, ложь! — Поднеся банку ко рту, он сделал большой глоток пива. — Ты должен найти мне другое место.

— Я не должен делать ничего подобного. Разве возникла угроза твоей безопасности? Разве она угрожает, что расскажет кому-то о тебе? Разве она сплетничает с соседками? — Инспектор безмятежно наслаждался сигаретой. — Нет. Она не делает этого.

Ты согласен? Эта женщина смотрит тебе в глаза и говорит, что, несмотря ни что, любит тебя, а ты готов бежать, как крыса с тонущего корабля.

Джеймс почувствовал сильнейшее желание выхватить у Райдера сигарету и затолкать ее ему в глотку.

— Она посмотрела мне глаза и сказала, что я не убийца.

— Она права. Ты не убийца.

— Неужели? Ты хочешь сказать, что меня посадили ни за что ни про что?

Инспектор лениво опустился на стул, мастерски приняв невозмутимый вид.

— Тебя посадили, потому что федеральный судья решил, что тебе нужно отбыть тюремное заключение, прежде чем получить условное освобождение и перевод на другое место жительства.

— А я-то думал, что совершил преступление!

— Не строй из себя дурака.

Джеймс наградил инспектора свирепым взглядом.

— Я был замешан в нападении.

Райдер откинулся на стуле.

— Мне прекрасно известно, в чем ты был замешан.

— Ну еще бы! Великий и могучий инспектор все знает.

— А трусливый парень не может смотреть в лицо женщине, которую любит. Бедный малыш! Он хочет собрать свои пожитки, щелкнуть каблуками и отправиться домой. Неужели до тебя еще не дошло? Ты дома.

У пива, которое глотнул Джеймс, был вкус яда.

— Пошел ты к черту, Райдер!

— Ну-ну, посылай меня. Я единственный человек, который позволил тебе нарушить правила.

А я — человек, у которого умирает душа, подумал Джеймс.

— Расскажи ей все, Далтон. Признайся в том, что произошло.

— Не могу.

— Нет, можешь, — с этими словами Райдер прикурил очередную сигарету от окурка. — Усади ее и расскажи, что ты сделал. И если она сломается, я переведу тебя ко всем чертям. Можешь положиться на меня. Переведу.

Джеймс вскинул голову.

— Если ты не сделаешь этого, я сбегу.

— Я сдержу слово, но и ты должен сдержать свое.

Райдер давно ушел, а Джеймс все еще стоял на пороге своего дома на колесах. Наконец он вошел и принялся мерить шагами гостиную. Спустя некоторое время Джеймс схватил телефон и набрал номер Эмили. Она подняла трубку после первого звонка, и, услышав ее голос, он с силой сжал трубку.

— Это я.

— Слава богу! Я уже начала беспокоиться.

— Я же сказал тебе, что буду работать допоздна.

— Я знаю, но… — Эмили не договорила, и Джеймс мысленно выругал себя за то, что подвергает ее такой пытке. Прошлой ночью у нее был беспокойный сон — она металась по постели, что-то бормоча и вырываясь из его объятий. Когда Джеймс проснулся, он увидел, что Эмили уже встала. Его поразили темные круги у нее под глазами.

— Кори все еще у Стивена? — спросил он, зная, что мальчику нравится проводить летние дни со своим другом.

— Да, но я собираюсь забрать его.

— Попроси, пожалуйста, чтобы он побыл у них еще немного.

— Почему? Что случилось? — (Джеймс почувствовал волнение, прозвучавшее в голосе Эмили.) — У тебя странный голос.

Он судорожно вздохнул и бросил взгляд на окно.

— Ничего не случилось. Просто мне надо поговорить с тобой.

— Где?

— Здесь.

— В конюшне? Я не понимаю, почему ты не можешь прийти домой.

— Я дома. Я живу при конюшне, ты забыла? резко сказал Джеймс. Он хотел дать Эмили возможность не приходить, задуматься, стоит ли ей беспокоиться из-за него.

Вскоре она появилась. Она выглядела такой нежной и ранимой, что Джеймсу захотелось обнять ее, прижать покрепче и вдохнуть слабый аромат духов, но вместо этого он предложил ей сесть на диван. Она устроилась на самом краешке, и Джеймс мог только гадать, бьется ли ее сердце так же лихорадочно, как его. Ему показалось, что Эмили волнуется. Очевидно, она почувствовала, в каком он состоянии, несмотря на его уверения в том, что ничего не случилось.

— Ты когда-нибудь задумывалась, как я смог дать показания против банды?

— Вероятно, у тебя были какие-то факты, компрометирующие их, — предположила Эмили. — Ты мог знать о преступлениях, которые они совершили.

— Мне были известны подробности убийства.

Нападения, в котором я был замешан, — признался Джеймс. Он заметил, что Эмили побледнела, но, приняв решение быть откровенным до конца, продолжил свой мучительный рассказ:

— Я отсидел в федеральной тюрьме год за соучастие в убийстве.

Таким было предъявленное мне обвинение.

Эмили почувствовала, что задыхается. Неужели этот мужчина, который так заботливо и ласково относился к ней, помог ей выдержать битву с раком, научил неугомонного братишку вести себя как джентльмен, — убийца?

— Ты сказал, что сидел в тюрьме, но я подумала, что…

— Что меня посадили за взлом? За это я тоже отбыл срок.

Почувствовав, как комната внезапно поплыла у нее перед глазами, Эмили ухватилась за края дивана. Как он смог умышленно отнять у кого-то жизнь? Как он смог стать соучастником убийства?

— Почему, Джеймс? Почему ты оказался замешан в это?

— Потому что это был приказ клана.

— Не могу поверить, что это было так просто! Эмили смахнула ресницами набежавшие слезы. Нетерпеливым движением Джеймс отвел волосы со лба, и она увидела пугающе резкие черты его лица, жесткого и непреклонного, лица бывшего заключенного. Но он же был ее защитником, ее ангелом-хранителем, мужчиной, в которого она влюбилась без памяти. — Расскажи, как это произошло.

Эмили заметила, как у него от волнения подергивается лицо. Нервный тик, вызванный тяжелыми воспоминаниями.

— Они решили проверить, насколько я им предан, Денни Хэллуэй вызвал меня в свой офис и сказал, что поручает мне одно дело.

— Это был отец Беверли, босс?

— Да. Но тогда я еще не знал Беверли. Я был знаком с его сыновьями, но только потому, что они тоже участвовали в этом деле, — пояснил Джеймс и продолжил свой рассказ: