Элли Крамер - Уроки любви

– Ясно. Молодец. Жаль, что ты так и не встретился с Марго. Она бы тебе понравилась.

– Жаль.

Посидели. Помолчали. Потом Джузеппе решительно поднялся.

– Все. Спать. Завтра утром поговорим.

Шейн поднял на него тоскливый, какой-то собачий взгляд. Джузеппе нахмурился и поднял палец.

– Не желаю! На ночь надо слушать только хорошее. Все завтра!

11

Через два дня после описанных событий в головном офисе «Ойл Олшот Индастри» царила паника. Клерки сновали, секретарши стучали по клавишам, факсы жужжали, и только Колин Фаррелл невозмутимо сидел в своем кабинете и читал какие-то документы.

Ровно в двенадцать часов пополудни двери его кабинета распахнулись, и Колин Фаррелл поднялся навстречу Марго Олшот.

Смуглая, маленькая, очень подвижная женщина – ни у кого в мире язык не повернулся бы назвать ее старушкой – в ослепительно белом брючном костюме и шикарной шляпе не вошла, а ворвалась в кабинет и сразу заполнила его собой. Темные глаза горели яростным огнем, ноздри раздувались – Марго Олшот пребывала в совершенно недвусмысленной ярости.

– Мисс Олшот, я счастлив приветствовать вас…

– Засунь свои приветствия сам знаешь куда, молодой Фаррелл!

– Марго, с приездом.

– С приездом! Он это называет приездом. Это аварийная посадка, вот что это такое! Быстро рассказывай, что здесь происходит!

– Кофе? С коньяком, лимоном, сливками?

– Коньяк. Без сливок. С лимоном. И не пудри мне мозги. Что с Вивианой?

– Она в клинике, все уже хорошо.

– Держите меня, я сейчас его пристрелю. Ты, позор семьи, какая клиника! И что может быть хорошо, если она действительно в больнице?!

– Марго, пожалуйста, присядь, выпей и выслушай меня. Если бы все было плохо, я бы встретил тебя еще в аэропорту и отвез бы к ней, но я здесь, потому что с ней все хорошо. Она с матерью в одной очень хорошей… я бы даже сказал, это пансионат. Санаторий. Да, так лучше.

Марго впилась своими темными горящими глазами в лицо Фаррелла.

– Я надеюсь, что меня подвел слух. В моем возрасте это бывает. Ты же не мог сказать «с матерью»?

– Мог. И сказал. Вивиана со своей матерью.

– У нее нет матери.

– Марго, у нее есть мать, и мы оба это знаем, а больше здесь никого нет. Илси меня позвала, Илси отвезла ее к врачу, Илси осталась с ней и вот уже два дня не отходит от ее постели.

– Отлично! Следующим пунктом Илси вылетит отсюда в Аргентину!

– Сомневаюсь.

– Что-о?

– Вивиана ее не отпустит. Им слишком о многом надо поговорить.

Марго неожиданно успокоилась, уселась в кресло и с удовольствием выпила коньяк. Кинула в рот ломтик лимона и почти кротко посмотрела на своего поверенного.

– Будем считать, что я немного перегрелась во время своего круиза. Если бы ты знал, как меня достал океан! Итак! По порядку. Вивиана.

– Вивиана с блеском пережила испытание, похорошела и поумнела, подружилась с мальчиком, потом поссорилась, потом встретилась с матерью, они поговорили, и Вивиана упала в обморок. Врач нашел у нее небольшое нервное истощение, стресс и легкую форму дистонии. Прописал полный покой и здоровый образ жизни. Илси хотела уехать, но девочка ее не отпустила. Они заперлись в палате и разговаривали целый день, потом Ви заснула, а Илси плакала в коридоре. Там была моя жена, так что сведения верные.

– Ох уж, этот возраст. Илси что делала в коридоре? ПЛАКАЛА?

– Да, плакала. Потом вытерла слезы, обругала мою жену и велела мне передать, чтобы я шел к черту вместе с тобой, но она, Илси, ни куда от Вивианы не уедет. Честно говоря, к черту – это я смягчил.

– Не сомневаюсь. Дальше.

– А дальше все. Только два дня прошло, чего ты еще хочешь?

– Я имею в виду мальчика. Из-за чего они поругались?

– Из-за Илси, но об этом больше разговаривать нельзя. Все в прошлом, забыто и похоронено.

– Непонятно, но красиво. А где мальчик?

– Вот в этом и состоит проблема. Письмо я получил сегодня утром. Прочти.

Марго схватила лист бумаги, протянутый Фарреллом, и начала жадно читать. Колин тактично смотрел в окно.

Через несколько минут Марго опустила листок бумаги на колени и протяжно свистнула.

– Вот, значит, как. Что ж, вполне в духе твоих отчетов о его успехах. Огонь, вода и медные трубы… Молодец, ковбой. Он мне понравится.

– Он уехал, Марго. И, насколько я его знаю, уехал по-настоящему.

– Колин, ты мало читаешь.

– Прости?

– Мало читаешь, говорю. Например, дамские романы. Держу пари, ни одного не прочел, ведь там все это прописано. Куда уезжает герой с разбитым сердцем? Ясно куда. Если война – на фронт, если в прошлом веке – то в Африку, а если в наши дни – то на родину, в маленький захолустный городок, где его помнят босоногим хулиганом без передних зубов и с фингалом под глазом.

– Марго, ты – циник.

– Мне восемьдесят семь лет, только и всего. Скажи лучше, у нас есть шанс вернуть его обратно?

– Ни малейшего. Его здесь держала только Вивиана, но теперь он уверен, что она его бросила.

– Послать телеграмму… Нет, это как-то не романтично… А что она сама думает?

– Она ничего не думает, она все время плачет при упоминании о Шейне Кримсоне.

– Вот черт. Я же тебя предупреждала!

– О чем?

– Чтобы ты ухо держал востро. Если она из-за него плачет – все серьезно. Ладно, поехали.

– Куда?

– Навещать больную и ругаться с Илси.

– Марго, а работа?

– Колин, эта компания выдержала три мировых нефтяных кризиса и два дефолта. Неужели ты настолько преисполнен гордыни, что считаешь, будто она развалится от твоего трехчасового отсутствия?

Осень вступила в свои права, и почти все деревья в парке стояли голые. Вивиана смотрела на них с тоской и вспоминала золотистый шуршащий ковер, по которому шли они с Шейном, а впереди трусил огромный лохматый мистер Джейд.

Дождь тихо звякал по стеклу, и девушка с некоторым изумлением осознала, что ей очень нравится этот звук, такой тихий и умиротворяющий. Даже странно, что до города всего два часа на машине. Здесь так хорошо…

Позади скрипнула дверь, и Вивиана торопливо вытерла слезы. На пороге робко улыбалась ее мать. Илси Бекинсейл, непутевая Илси…

– Привет. Я думала, ты спишь.

– Я спала как убитая, а потом поняла, что больше не могу.

– Ты плакала?

– Нет. Немножко. Остаточные явления.

– Звонил Фаррелл. Сказал, сейчас они приедут с Марго.

– Приплыла, наша наяда.

– Как ты думаешь, мне лучше скрыться на время?

– Нет. Хватит. Ты достаточно долго это делала, мама. Пора остановиться.

– Ви… я до сих пор не верю, что это происходит. Что мы с тобой разговариваем… ты зовешь меня мамой… Очень странное чувство.