Лесли Мэримонт - Прекрасная бунтарка

Куда хуже обстояли дела с бабушкой. При мысли о ней Патрисия немедленно начинала терзаться муками совести. Ведь бабушка наверняка волнуется за нее, не может не волноваться.

Минувшей ночью Патрисия так извела себя этими мыслями, что дала зарок: днем, как только сможет выйти из комнаты и спуститься в общую гостиную, непременно позвонит бабушке и успокоит ее. Вот только своего местонахождения ни за что не выдаст!..

Размышления молодой женщины прервал деликатный стук в дверь. Осторожно, стараясь не торопиться и не делать резких движений, Патрисия села на кровати и свесила ноги. А ведь, кажется, сухарики немного помогли! Во всяком случае, голова хоть и кружилась, но не слишком сильно, да и черные мушки перед глазами не носились.

Накинув домашний халат, молодая женщина добрела до двери и повернула ручку. На пороге стояла Маргарет с газетой в руке. Пухлое лицо хозяйки гостиницы казалось непривычно вытянутым и обеспокоенным.

— Доброе утро, Маргарет, — поздоровалась Патрисия. — Что-то случилось?

Вместо ответа — и вместо приветствия — та сунула ей в руки газету, открытую на странице частных объявлений. Патрисия с любопытством поглядела туда — и тоже лишилась дара речи.

С газетного листа на нее смотрела ее собственная фотография. Та самая, которую Патрисия в свое время подарила Стивену и которую он, как она знала, всегда носил при себе, в бумажнике, вместе с водительскими правами. Фотография была сделана в самом начале их романа, и даже сейчас, на сером газетном листе видно было, каким счастьем светится лицо молодой женщины, как сияют ее глаза.

Сейчас они так не сияли.

Стиснув зубы, чтобы справиться с подступающими к глазам слезами, Патрисия перевела взгляд на коротенькую подпись под фотографией:

Патрисия, твои родные и близкие волнуются о тебе. Мы тебя очень любим.

Пожалуйста, если кто-либо знает о местонахождении Патрисии, позвоните по приведенному ниже номеру. Вознаграждение гарантировано.

Обретя наконец способность говорить, Патрисия впилась глазами в лицо Маргарет.

— Только не говорите, что вы уже позвонили! Это не мой номер, это номер моего молодого человека.

— Я не звонила, детка. Но мистер Перкинс… это мой сосед, назойливый старикашка, вечно сует нос в чужие дела. Так вот он, верно, успел тебя разглядеть вчера, когда ты вышла погреться на солнышке перед домом. Он и позвонил. Потом, правда, пришел ко мне и обо всем рассказал. Небось совесть замучила. Но, как бы там ни было, я решила, что ты должна об этом знать.

— Конечно. Спасибо, Маргарет, вы настоящий друг, — машинально поблагодарила Патрисия, ошеломленная известием, что Стивен, должно быть, уже едет сюда.

— Молодой человек, стало быть? — переспросила Маргарет. — Уж явно не из тех, с кем тебе хочется снова встретиться. Хочешь, я увезу тебя отсюда? Мистер Перкинс дал ему адрес с час назад, так что он может приехать с минуты на минуту.

Принять предложение Маргарет? На миг мысль показалась Патрисии заманчивой, но только на миг. Какой смысл снова пускаться в бега, когда любой встречный может узнать ее по фотографии и снова позвонить Стивену? Вот когда молодая женщина пожалела, что родилась на свет с такой примечательной внешностью. Что толку в красоте, если даже она оборачивается против тебя?

Снова уставившись на предательскую фотографию, Патрисия покачала головой.

— Спасибо за доброту, Маргарет, но, наверное, все же не стоит. Я поговорю с ним. Но не прямо тут. Не стану сидеть, как загнанная в нору лиса, дожидаясь, пока охотник вытащит ее наружу. Оденусь и пойду прогуляться вдоль реки. Когда он появится, покажите ему, в какую сторону я пошла, хорошо?

— Хорошо. Только если ты уверена, что это не опасно для тебя. Он тебя не бил, нет?

— Бил? Силы небесные! Конечно нет! Стивен ни за что не поднял бы на меня руку, он не такой! Просто, как вы, наверное, поняли, он довольно богат и привык, что все идет, как ему хочется… И еще он отец моего будущего ребенка. Я беременна.

— Да, детка, я это поняла. Старое народное средство — сухарики от утренней тошноты. Как только ты попросила сухарики, так я сразу и догадалась.

— Но вы ведь ничего не сказали.

— А зачем? Ты ведь мне тоже ничего не говорила. Не люблю совать нос в чужие дела, разве что эти дела касаются наглецов противоположного пола. Сама три раза разводилась, знаю, что это такое. С последним как раз потому, что посмел, скотина, спьяну мне синяков наставить. Думал, раз я беременна, так уж никуда от него не денусь. Выставила за порог как миленького. Мне многие тогда советовали, вроде как добра желали: избавляйся от ребенка, пока не поздно. А я им: еще чего, держите карман шире. Как будто я одна малыша не воспитаю. И воспитала! Да ты моего Питера знаешь, мальчик хоть куда получился, любая мать позавидует. А пойди я на поводу у тех доброхотов, хороша бы сейчас была! Да повесилась бы сто лет назад от тоски. А Питера я ращу настоящим джентльменом, чтобы со своими подружками так не обходился, как в свое время его беспутный папаша со мной. Хотя, должна сказать, уж как вышло, так вышло, но лучше бы, конечно, ребенку, а мальчику особенно, расти при отце. Но что тут поделаешь. Если связалась с подонком, лучше уноси ноги, пока цела.

Патрисия вдруг ощутила настоятельную потребность вступиться за Стивена. Как бы он с ней ни обошелся, а подонком его назвать все равно нельзя.

— Он вовсе не такой уж плохой человек. И не злой, не агрессивный. Просто… просто слишком властный.

— А чего он сейчас от тебя хочет? Чтобы ты избавилась от ребенка?

Патрисия растерянно пожала плечами.

— Даже не знаю.

— Гмм… А хоть любит тебя?

Патрисия несколько мгновений обдумывала этот вопрос, потом кивнула.

— Да, думаю, любит. Во всяком случае, насколько вообще способен любить.

— Звучит не очень-то оптимистично. А что он вообще собой представляет.

Патрисия снова пожала плечами.

— Ну, он бизнесмен. Очень успешный. Богат, уверен в себе.

— И, готова держать пари, чертовски хорош собой, — хмуро добавила Маргарет.

— О, это да.

Хозяйка гостиницы состроила кислую гримасу.

— Все они такие. С ними держи ухо востро. Ну ничего, приедет — я ему все выскажу прежде, чем скажу, в какой стороне тебя искать. Не возражаешь?

Патрисия засмеялась.

— Ничуть. Так ему и надо;

— Вот и чудненько. Тогда давай скорее одевайся и выходи. И мой тебе добрый совет: возьми в прихожей шляпу с широкими полями или еще что подходящее и солнечные очки. А волосы заколи наверх и спрячь. Не то сейчас все встречные, которые успели с утра газету прочитать, побегут к телефонам.