Джилл Бейкер - Полночный блюз

— Тихо! Здесь сказано, что теперь это надо взбить пеной. — Марта начала орудовать щеточкой над головой Эдди. — Жаль, мы не можем задержаться в Висконсине чуть подольше. Он чем-то напоминает мне наши родные края. Здесь было здорово, правда?

Эдди не могла не согласиться.

— Божественно! — подтвердила она.

Марта шутливо дернула сестру за волосы.

— Почему-то мне кажется, что ты имеешь в виду не только чудесную природу. Как няня твоей дочери, я не могла не заметить, что последние две ночи ты провела в комнате Дэвида.

— В самом деле?

— Скажи мне только одно. Кто из вас пошел на уступки? Вы решили покончить с Далилой или Дэвид отказался от своих слов о том, что ты продаешь свою душу?

— Думаю, мы оба пошли на уступки. Сейчас мы сошлись на том, что сохраним это имя до конца гастролей. Будет нехорошо, если в прессу просочится слух, что Дэвид поссорился со своей вокалисткой. И не дай Бог, кто-нибудь прознает, кто я на самом деле. Никому из нас не хочется сидеть в отеле, как в осаде, и под каждым кустом натыкаться на разнюхивающих последние сплетни журналистов.

— Из чего я делаю вывод, что у вас действительно роман, — сказала Марта.

Эдди кивнула и продолжила:

— Да, и я не хочу, чтобы нам что-нибудь помешало. Я слишком дорожу нашими отношениями. Марта, ты не представляешь, вместе с Дэвидом я готова прожить всю жизнь! Если он сам этого захочет, конечно. И не только это. Понимаешь, я теперь при виде молодых мам с детьми начинаю мечтать, как хорошо было бы завести еще ребенка. Ребенка от Дэвида! Не смейся, пожалуйста! Я, правда, об этом мечтаю.

— Прости, милая. Но ты настолько предсказуема! Я знала, что у вас с Дэвидом будет роман, еще тогда, когда он только появился на горизонте. И в том, что у вас двоих может появиться чудеснейшее дитя, я тоже не сомневаюсь. Однако как насчет твоей блистательной карьеры? И какое имя будет носить мама этого ребенка — Далила или Эдди?

— Мне хочется верить в то, что наша любовь будет достаточно крепка для того, чтобы выдержать испытание правдой. Слушай, не пора ли уже ополаскивать волосы? У меня сейчас отвалится шея!

— Но как посмотрит на это «Цитадель»? Думаешь, они согласятся вести с тобой дела, если ты откажешься от сценического имени Далила?

Эдди помедлила с ответом, вытряхивая воду из уха.

— Юристы Дэвида пытаются сейчас выторговать у них другой вариант моего контракта. Если «Цитадель» на это не согласится, то мне надо приготовиться к мысли, что моя блистательная карьера так и не состоится. Это, конечно, будет трудно пережить, но, думаю, все не столь ужасно, как мне казалось раньше. Я буду утешаться мыслью, что получила взамен нечто лучшее.

— Прощай, мечта о большой сцене? Здравствуй, кафе «Уютный уголок»? — Марта со вздохом начала вытирать полотенцем голову Эдди.

Эдди взглянула в зеркало оценить, что получилось, и ответила:

— Дэвид говорит, что я могу попытать счастья в другой компании звукозаписи. Он готов мне помочь, если потребуется. — Она накрутила на палец прядь волос. — Мне кажется, все в порядке. Как ты думаешь? А куда я дела свой фен?

Марта последовала за Эдди в спальню.

— У нас осталось не больше получаса до выхода. Иначе опоздаем на самолет. Давай я помогу тебе с сушкой и укладкой. 

Эдди, сидя перед зеркалом, с благодарностью взглянула на Марту.

— Какое счастье, что у меня есть ты! Не представляю, что бы я без тебя делала!

— Тебе в самом деле повезло, — с любовью и улыбкой глядя на сестру, произнесла Марта.

— Слушай, а ты не завидуешь мне, ну, я имею в виду, что я там, на сцене? Ведь на моем месте вполне могла бы быть ты.

— Я? Ладно тебе, Эдди! Какой из меня исполнитель блюзов! Мы с моей маленькой скрипочкой очень далеки от рок-музыки.

— В самом деле? Зато ты прекрасно владеешь голосом. Ты ведь можешь спеть что угодно, если только захочешь. Я же слышала — когда ты выступала с ребятами из Шаффлкрика, ты пела так, как мне даже не стоит и пытаться. Мне безумно нравится твой голос!

— У тебя доброе сердце, Эдди. Знаешь, я не могу сказать, что совсем не мечтаю об огнях рампы. — Марта пожала плечами. — Просто пока что этого не предвидится. Во всяком случае, в ближайшем будущем.

— Трусишка!

— Неправда!

— Правда, правда… — быстро прервала Эдди возражения сестры и наклонилась поближе к зеркалу посмотреть на прическу. — Ну, Далила, привет! Похоже, мне придется тебя терпеть еще не меньше месяца. Только не вздумай трогать моего мужчину!

Марта расхохоталась:

— Тебе не кажется, что это уже слишком? Похоже на раздвоение личности!

Следующим городом, где им предстояло выступать, был Сиэтл. Эдди и Рори приникли к окнам лимузина, с увлечением разглядывая величественный пик Рейнер.

Дэвида, который очень любил Сиэтл, радовал их энтузиазм. Он уже давно подумывал о том, чтобы построить небольшое укромное жилище где-нибудь в горах насеверо-западе страны. Теперь же ему отчетливо представлялся деревянный дом, стоящий на высоком уступе над горной речкой. В речке должно быть столько форели и лосося, что их можно ловить руками. Перед мысленным взором возникла картина: он на берегу насаживает наживку на крючок удочки, которую держит Рори. А позже, когда на горы опустятся мягкие сумерки, Дэвид возьмет Эдди за руку, и они будут любоваться бегущими по небу легкими облачками, бросающими призрачные тени на склоны окружающих гор.

Дэвид так погрузился в свои мечты, что даже не услышал, как Эдди обращается к нему:

— Никогда не видела такой красоты! А там, справа, это пролив?

— Залив Эллиот. Мы вечером съездим на набережную. Я знаю там местечко, где подают таких крабов, что просто тают во рту.

Слова «тают» и «во рту» имели для них обоих совершенно особый смысл, и они обменялись понимающими улыбками.

Как только все устроились в отеле и распаковали вещи, Дэвид заказал машину, и они отправились на экскурсию в горы. Они дышали чистым горным воздухом, бросались друг в друга снежками под лучами горячего летнего солнца. Дэвид был совершенно счастлив. Он не мог припомнить, когда еще ему было так хорошо, светло и радостно на душе, когда еще он был настолько влюблен. Один только взгляд на Эдди, склонившуюся к дочке, рассматривающую вместе с ней дикий лесной цветок, наполнял его таким чувством, которое он никогда прежде не испытывал.

Солнце сверкало и искрилось в темных волосах Эдди. В дневные часы она была примерной мамой для Рори и умелым музыкантом, а наедине с Дэвидом, по ночам, превращалась в соблазнительную искусительницу с пышными бедрами и горящими желанием глазами. Так происходило каждую ночь. И если Дэвид захочет, так будет продолжаться и дальше. Их ждет еще множество сладостных ночей впереди. Неужели было время, когда он мог в чем-то ее подозревать? Казалось, с тех пор прошла тысяча лет. Дэвид уже почти и не помнил, что раньше питал к ней совсем иные чувства.