Гвендолин Кэссиди - Сила ее страсти

– Я тебя тоже люблю, – шепнула она. Положив трубку, Кьяра повернулась, чтобы идти. В дверях стоял Филиппо.

– Это был папа? – спросил он, глядя исподлобья.

Отпираться было бессмысленно.

– Да.

– Ты сказала, что тоже его любишь. Значит, он первый признался в любви?

Кьяра молча кивнула.

– Вы поженитесь?

Кьяра снова кивнула, не сводя глаз с бесстрастного лица сына. Неожиданно Филиппо улыбнулся.

– Значит, ты не уедешь, когда я вернусь в интернат?

– Нет. А ты не уедешь в интернат. – Кьяра тоже улыбнулась. – Мы решили отдать тебя в местную школу.

– Правда? – ахнул Филиппо. – И я буду жить здесь?

– Где же еще? Значит, ты не против?

– Чтобы вы с папой поженились? – Филиппо покачал головой. – Сначала я очень этого боялся. А теперь нет. Тем более что я буду учиться здесь, – ухмыльнулся он и, повернувшись, со смехом выбежал из дома.

А я так боялась этой минуты, с улыбкой подумала Кьяра. Хорошо бы позвонить Никколо, но ему сейчас не до того. Ладно, узнает, когда вернется. Пусть это станет для него сюрпризом.

Всего три недели прошло с тех пор, как она появилась в этом доме. И столько всего уже произошло! Голова шла кругом от счастья и любви.

9

Вернувшись домой и узнав о том, что Филиппо – в курсе и все одобряет, Никколо немедленно занялся подготовкой к свадьбе. Он договорился о регистрации брака в Санто-Феличе на ближайшую субботу. Филиппо поделился новостью с друзьями, те рассказали своим родителям, и очень скоро весь городок знал о предстоящем событии.

Мать Федерико позвонила Кьяре и, пожелав жениху и невесте счастья, предложила забрать Филиппо к себе пожить в том случае, если молодожены захотят уехать после свадьбы на несколько дней.

Кьяра поблагодарила синьору Джероламо, но она и сама не знала, что будет после свадьбы.

Она просто боялась загадывать, а Никколо, наверное, об этом еще не думал.

Но оказалось, что Никколо не просто думал, а даже успел заказать билеты в круиз по Средиземному морю и договорился с Терезой о том, что она последит за мальчиком в их отсутствие. Услышав о предложении синьоры Джероламо, он очень обрадовался.

– Так даже лучше. И Филиппо будет веселее, и Терезе спокойнее.

Кьяра не возражала. Как бы она ни любила сына, но остаться наедине с мужем казалось ей несбыточным счастьем. Радость ее омрачала только тайна. Когда-нибудь, когда все успокоится и войдет в свою колею, когда они станут дружной семьей, она обязательно все им расскажет, утешала себя Кьяра. И они поймут и простят ее.

Кьяре казалось, что внешне она совершенно спокойна, но Никколо чувствовал ее тревогу.

– Скажи, что тебя гнетет? – спросил он как-то вечером, когда они гуляли по саду.

– Просто немного нервничаю перед свадьбой, – отговорилась она.

Никколо взял ее лицо в свои ладони и заглянул ей в глаза.

– Точно?

– Ну конечно. Все происходит так быстро. Я не поспеваю за событиями.

– Ты ведь не сомневаешься во мне?

– Ни капли.

Она действительно не сомневалась в нем. А вот в том, как он примет известие о Филиппо, сомневалась.

– Все станет нормально, как только мы поженимся. – Кьяра чмокнула его в щеку. – Честное слово.

Помолчав, он обнял ее за плечи, и они медленно пошли дальше.

Ну почему я не могу думать о том, что происходит здесь и сейчас, ругала себя Кьяра. Вместо того чтобы радоваться жизни, она все время беспокоится о том, что, возможно, никогда не произойдет.

Кьяра долго не могла выбрать себе свадебное платье. Белое ей не хотелось. Одни наряды казались слишком легкомысленными, другие – слишком строгими. Примеряя длинное бледно-лиловое платье, она вспоминала о своем утреннем разговоре с сыном, когда они ходили в кафе-мороженое.

– Знаешь, почему я сначала был таким вредным? – спросил Филиппо, окуная ложечку в креманку с шоколадным мороженым. – Потому что я сразу заметил, что ты понравилась папе. Я хотел тебя прогнать.

– А теперь? – с улыбкой спросила Кьяра.

– Теперь нет. Во-первых, если бы не ты, я бы уехал в интернат. А потом, папа тебя все равно бы не отпустил, правда?

– Я понимаю, что никогда не смогу заменить тебе маму… – нерешительно сказана Кьяра.

– Знаю. Но ты бы понравилась маме. Она тоже была веселая. Всегда было так хорошо, когда мы втроем куда-нибудь ездили. Как в Венеции.

– Мы обязательно поедем снова, – пообещала Кьяра. – Помнишь, ты хотел побывать в Диснейленде? Я там тоже никогда не была.

– А когда? – У Филиппо вспыхнули глаза.

– Может быть, на осенние каникулы.

– Класс! Обязательно возьмем с собой Федерико!

Интересно, что скажет на это Никколо, подумала Кьяра. Ладно, уговорим как-нибудь.

После долгих примерок Кьяра выбрала узкое жемчужно-серое шелковое платье с открытыми плечами.

– Ты нравишься мне в любой одежде, а также и без нее, – шутливо заметил Никколо, когда она примерила платье дома. – Но это что-то необыкновенное. Такой восхитительной невесты в нашем городе еще не видали.

Он сидел в кресле, откинувшись на спинку и с улыбкой глядя на нее. Трудно было поверить в то, что на следующий день этот красавец-мужчина станет ее мужем. Эти сильные руки будут обнимать только ее, только она будет класть голову на это крепкое плечо, прижиматься к этой широкой груди.

– Как приятно ощущать на себе восхищенный женский взгляд, – сказал он слегка насмешливо.

– Я просто думала, что ты наденешь на свадьбу, – ответила она, краснея. – И вообще, нам завтра рано вставать. Не пора ли в постель?

– Только не говори, что ты действительно собираешься спать, – рассмеялся он, поднимаясь с кресла и протягивая ей руку.

На свадьбе присутствовали несколько друзей и сотрудников Никколо, родители Федерико и Тереза, которая с живейшим удовольствием согласилась быть свидетельницей. Похоже, домоправительница считала, что это она свела Кьяру и Никколо вместе, а сами, без ее намеков и советов, они не догадались бы сблизиться. После официальной церемонии в Санто-Феличе все поехали на виллу. Проходя из кухни в гостиную, Кьяра случайно услышала разговор между Филиппо и Федерико.

– Значит, ты не обижаешься на отца за то, что он снова женился? – спросил Федерико.

– Нет, потому что теперь я буду жить и учиться здесь. Да Кьяра ничего, не плохая.

– И все-таки это не родная мать…

– Мне не нужна родная мать, – зло ответил Филиппо.

Кьяра закусила губу, чтобы не расплакаться, и торопливо отошла подальше от мальчишек. Она понимала, что выпад направлен не лично против нее, а против той женщины, которая, по мнению Филиппо, бросила его. Ясно было одно: Филиппо не должен узнать, кто она такая.