Бетти Нилс - Счастливая встреча

– Вот мы и в Янслуме. Там, – доктор показал рукой вперед, – в конце этой дорожки, я и живу.

Крессида, представлявшая себе маленький деревенский домик с красивым садиком, была поражена, когда он, проехав через открытые ворота, повел машину по аллее, усыпанной облетевшими листьями, к большому красивому дому.

– Вы здесь живете? – изумилась Крессида. – Один?

– Не совсем один, – возразил доктор. – Ну и впоследствии, конечно…

– Когда вы женитесь?..

Он вышел из машины и, открыв перед ней дверцу, помог выйти. Она стояла рядом с ним и смотрела на дом с белыми стенами, высокими слуховыми окнами по обе стороны от подъезда, с множеством окон, веером уходящих до самой крыши. В комнатах первого этажа горел свет, и через открытую дверь Крессида могла видеть холл, освещенный лампами.

– Великолепно! – произнесла она, ни к кому не обращаясь. – Так и должно было быть!..

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Алдрик ван дер Линус ничего не ответил, только улыбнулся и повел ее в дом.

– Познакомьтесь: это Вестер, он смотрит за домом, а это его жена Тюске, она готовит. Без них я бы пропал.

Вежливо улыбнувшись, Вестер пожал Крессиде руку.

– Я пригласил мисс Прис на чай, – объяснил доктор, посмотрев на часы. – У нас еще много времени. Хотите, я вам покажу окрестности?

– Да, пожалуйста.

– Скоро станет совсем темно, правда, вон появилась луна. Идите за мной…

Они обошли вокруг дома, затем стали спускаться по тропинке, обсаженной кустарником, вниз, и, когда дошли до какой-то калитки, доктор спросил:

– Вы любите лошадей?

– Я? Лошадей? Да, очень! Когда папа был жив, я с ним часто ездила верхом. Потом мачеха продала папину лошадь и моего пони. – Она потрепала за уши Цезаря, погладила Мейбл, которые семенили рядом. Воспоминания еще были так живы…

– Посмотрите на них, – произнес доктор и свистнул. К ним тут же галопом примчались две огромных размеров лошади, за ними – старый пони и ослик.

– О небо, какие же они большие! Это першероны? У вас на них работают?

– На них пашут, возят сено. Это уже старые лошади, я их купил у скупщиков, здесь для них достаточно места, пусть поживут спокойно год-другой.

Крессида провела рукой по мордам лошадей, которые тепло дышали ей в лицо.

– А пони и ослик?

– Они уже здесь давно. Пони очень старый, они с осликом крепко дружат. – Он показал на край поля. – Конюшни находятся вон там. У меня есть кобыла, на которой я люблю ездить верхом, когда сюда приезжаю, но сейчас ее уже заперли на ночь. Скоро и этих загонят в конюшню.

Доктор вынул из кармана кусочки сахара. Крессида попросила:

– А можно я? – Она сняла перчатку и протянула лакомство животным. – Почему вы только так редко бываете здесь?! – воскликнула она.

– Я же работаю, – улыбнулся он. – Нидерланды – маленькая страна, у меня машина. Сколько могу, я здесь стараюсь бывать. – Доктор замолчал, увидев высокого сильного парня, приближавшегося к ним тяжелой походкой. – А вот и Вигбалд. Они обменялись с парнем несколькими словами по-фризски, затем доктор обратился к Крессиде: – Вигбалд ухаживает за лошадьми, выполняет в усадьбе почти всю тяжелую работу. Когда он станет взрослым, из него выйдет хороший фермер.

Доктор снова что-то сказал Вигбалду, и тот с силой пожал протянутую Крессидой руку.

– Рада познакомиться с вами, – с улыбкой произнесла она, надеясь, что если парень не поймет ее слов, то по выражению лица догадается, что ей действительно приятно его видеть. И, похоже, он это понял, потому что в ответ произнес что-то длинное и явно доброжелательное, из чего она, разумеется, не поняла ни единого слова. Затем он легко похлопал лошадей по крупу и повел их к конюшне, пони с осликом засеменили вслед за ними.

Крессида провожала их взглядом до тех пор, пока они не скрылись за воротами конюшни.

– Странное имя – Вигбалд, как оно пишется? – спросила Крессида.

– Фризские имена, – пояснил доктор, – немного необычные, и здесь, во Фрисландии, в семьях стараются сохранять их. – Он взял ее за руку. – Вы совсем замерзли, пока мы тут стояли. Это я виноват. Давайте быстрее пройдем вдоль аллеи, потом через лужайку и зайдем в дом со стороны кухни.

Уже почти стемнело, на небе зажглись звезды. Они шли по аллее, и Крессида вновь увидела дом, теперь они подходили к нему сзади. Струившийся из окон свет освещал им дорогу. Отвечая каким-то своим мыслям, Крессида проговорила:

– Никола должна быть просто ненормальной, чтобы не любить все это. Я не видела ничего красивее вашего дома – Она остановилась. – Простите, это не мое дело. Я… я думаю, Гаага – замечательный город; некоторые люди предпочитают жить в городе, ведь так? И отсюда трудно выбираться… – Она почувствовала себя неловко, потому что он молчал. – Но ведь Леуварден не так далеко отсюда…

– Не оправдывайтесь, Крессида, не надо, – ласково сказал он.

Они подошли к тяжелой двери, к которой вело несколько ступенек. Поднявшись, Крессида и Алдрик оказались в коридоре со стенами, выложенными плиткой. В конце коридора была еще одна дверь, за ней находилась кухня – большая квадратная комната с низко расположенными окнами. Каменный пол в кухне покрывали циновки. Огромный буфет занимал почти всю стену, напротив двери была установлена плита «Ага»[15], возле нее сидел полосатый кот, который не обратил ни малейшего внимания на появившихся на кухне собак. Тюске у стола фаршировала цыпленка. Когда они вошли, она что-то сказала доктору, и он засмеялся.

– Тюске говорит, что мы, наверное, замерзли, как сосульки, и предлагает выпить чаю.

Что же в этом смешного, подумала Крессида, когда они вышли из кухни и, открыв маленькую дверку, оказались в холле. Крессида увидела комнату с полом, выложенным белой и черной плиткой и покрытым коврами. У стены стоял ореховый, с резным фризом стол, который украшала ваза с хризантемами; вокруг него стояли стулья голландской работы с резными спинками. У противоположной стены в мраморном камине весело потрескивали горящие поленья. У камина уютно размещалось несколько кресел из орехового дерева с темно-красной обивкой, на их витых ножках поигрывали блики от пламени камина. Портреты и пейзажи в тяжелых золоченых рамах почти полностью закрывали белые стены. Бронзовая люстра спускалась с высокого лепного потолка, бра из бронзы давали боковое освещение. Большие напольные часы стояли в углу, отбивая время. Широкая лестница, расположенная в дальнем конце холла, вела на галерею.

Крессида остановилась, осматривая комнату.

– Как здесь красиво! – произнесла она наконец.

Доктор кивнул.

– Большая часть мебели авторской работы и была доставлена сюда, когда построили дом.