Эсси Саммерс - Соловьиная бухта

Пьер поспешно отвел ее руки, когда в безмерной печали она попыталась ударить его.

— Марго, я не привозил его. Я и понятия не имел, что он в Новой Зеландии. Это все Тод — хотел сделать мне сюрприз. Я встретил Джонатана у ворот, а Бетти была уже за изгородью. Он запирал машину. Конечно, он меня не узнал и спросил: «Не скажете ли, где живет Пьер Лаверу?» И когда Бетти была уже у дверей музея, я ответил: «Я — Лаверу». Он сказал: Отлично! А я Джонатан Уорт. Тод Мур попросил меня связаться с вами. Мы решили провести тут медовый месяц». Бетти направилась к нам, и я попытался помешать им войти в музей: приглашал их сначала осмотреть ферму, полюбоваться садом, но ей хотелось посмотреть музей. Мне оставалось только идти за ними и надеяться, что мое присутствие хоть как-то сгладит ситуацию. Если бы только они сначала приехали в Патридж-Хилл! Тогда бы я сумел их выпроводить или предупредил бы тебя. Конечно, Джонатан был потрясен не менее тебя. Как и Бетти, но, по крайней мере, они были вместе, а я даже не мог тебе помочь. Да, признаюсь, я был нескольких жесток, Пытаясь убедить тебя забыть Джонатана, но теперь я понял, как ты его любила, и больше не стану вмешиваться. И еще я понял: твое чувство к Джонатану было намного глубже того, что я испытывая к Лизетт. Я не знаю всего. Знаю только, что по какой-то причине ты отказалась от него, но, все равно продолжаешь его любить.

— Продолжаю любить его?! — удивленно воскликнула Марго. — Это не так! Думаешь, я плакала из-за Джонатана? Нет, я плакала потому, что была уверена: ты сделал это нарочно. Мне невыносима была мысль о том, что ты мог проявить такую жестокость. Теперь Джонатан ничего для меня не значит. Я уже давно испытываю облегчение от того, что порвала с ним. Он муж Бетти. Все кончено. Теперь имеет значение только настоящее, моя жизнь здесь, с Росиньолями.

— О, Марго, Марго Роуз! — расхохотался Пьер. — Ты сведешь меня с ума! Я думал, что ты рыдала из-за Джонатана, а оказывается… оказывается… из-за меня.

Марго отступила на шаг, спрятав руки за спину.

— Пьер, не стоит делать поспешных выводов. Я почувствовала бы то же самое, будь на твоем месте любой другой человек. Я имею в виду — из тех, кто стал моей семьей: Жюль, Франсуа Росиньоль, мадам, девочки, Жюстин…

К ее удивлению, Пьер не подошел ближе, не рассердился, как она ожидала. Он мягко произнес:

— Я слишком часто превратно истолковывал твои действия. Но сейчас хочу спросить тебя: почему ты рассталась с Джонатаном? Возможно, теперь, тебе уже не так больно говорить об этом.

Вначале Марго запиналась, но постепенно заговорила увереннее:

— Я была в ужасном состоянии, когда встретила тебя, — две потери за такое короткое время. Да, я любила Джонатана. Не стану этого отрицать. Однако я чувствовала, что он не любит меня так же сильно, как я его. Это ранило мою гордость, но теперь мне уже все равно. Иногда мне казалось, что я бьюсь о каменную стену, в другой раз я говорила себе: я просто, глупый романтик, та любовь, которую я надеялась встретить, существует только в фильмах и на страницах книг. Неужели, это так, Пьер? Неужели это всего лишь иллюзия?

— Было время, когда я тоже так думал, — медленно начал он. — Считая, что все женщины непостоянны, что им неведома настоящая любовь. Но я всегда вспоминаю Луи Росиньоля. Я был всего лишь глупым подростком, когда впервые понял кое-что… что он и тетя Элиза даже после короткого расставания, когда, например, она проводила уик-энд в Крайстчерче без него, встречались как влюбленные. Так что такая любовь бывает не только в книгах. — Внезапно его глаза озорно блеснули. — Марго, ты становишься похожей на невыносимых Росиньолей! Постоянно увиливаешь от разговора, как Леони или Шарли. Почему все-таки ты оставила Джонатана? Могу поклясться, не из-за карьеры.

— Нет. Помнишь то письмо, которое я опустила в почтовый ящик, когда мы шли в Остерли-парк? Я написала в нем все. Понимаешь, это случилось после той лекции в Челси…

Пьер бросил на нес удивленный взгляд.

— Ты все видел сам, только не можешь связать эти два события, — продолжала Марго. Пьер сосредоточенно наморщил лоб. — Когда ты сегодня встретил Джонатана, тебе не показалось знакомым его лицо? Разве ты не узнал Бетти?

— Да, но я решил, что видел его в аэропорту. Но… подожди. Марго. Разве Джонатан не представил тебе Бетти? И откуда я могу ее знать?

— Понимаешь, в тот вечер Джонатан пришел за мной. Наверное, он освободился пораньше, не знаю… Сначала я заметила Джонатана, потом увидела, как оживилось его лицо, а затем толпа расступилась — помнишь? — и она подошла к нему. Бетти. Ты тогда сказал: как будто эти двое обошли целый свет и, наконец, встретились. Так и было, хотя я тогда этого не поняла. Но я должна была все выяснить. Я увидела, как они вышли в сад, и подслушала их разговор. Не знаю подробностей, но, очевидно, они любили друг друга и вынуждены были расстаться из-за чьих-то козней. Она узнала правду, но он уже был помолвлен со мной. Она очень милая, Пьер. Я слышала, как она сказала, что пришла на эту встречу лишь для того, чтобы увидеть меня, чтобы узнать, смогу ли я сделать Джонатана счастливым. Они не хотели обретать свое счастье ценою моих страдании. Джонатан сказал ей, что сделал мне предложение, но я еще не дала ответа. И тогда я поняла, что меня останавливало: я чувствовала, что он не сможет любить меня так же сильно, как я его. Они не знали, что я их подслушивала, поэтому я не стала ничего тебе говорить. Ты регулярно переписываешься с Тодом и мог случайно упомянуть обо мне. В том письме я написала Джонатану, что для меня карьера важнее и я отказываюсь от его предложения. Возможно, я тогда в какой-то мере использовала тебя, не знаю. Я словно окаменела, и лишь ты поддерживал меня. Наверное, это все, Пьер. — Марго слишком устала, чтобы говорить дальше, говорить об истинной причине своего приезда в Акароа. Возможно, позже она сможет и это обсудить с Пьером. Возможно, Роксанна объяснила все как-то не так, невольно заставила его думать, что она хочет разыскать своего отца ради денег.

— Марго, очнись! Послушай меня. — Пьер легонько встряхнул ее.

Ока попыталась сосредоточиться.

— Мне не жаль, что это случилось. Тише, тише, не сердись. Тогда я отдал бы все, чтобы они уехали, не увидев тебя, а ты не увидела их. Но теперь, мне кажется, ты лучше поймешь меня.

Марго широко раскрыла глаза, а Пьер продолжал:

— Помнишь тот вечер, когда ты пришла в Патридж-Хилл и показала мне «ценности» миссис Форсайт? Ты была в ярости, признаюсь, совершенно справедливо. Но ты ведь меня не простила?

— Пьер, если бы ты знал, как мне было больно оттого, что ты мог так обо мне подумать.