Леона Бэррон - Страстное влечение

Глория закрыла глаза.

– Так ты вернулся и женился на Брук?

Джеф кивнул.

– Правда, все было не так просто. Брук сказала мне, что беременна. Я подозревал, что ребенок не мой, потому что моя связь с Брук закончилась с того момента, как я познакомился с тобой. Но она не хотела быть матерью-одиночкой, стремилась выйти замуж, и ничего больше. Брук начала даже угрожать мне. Я боялся за ребенка, презирал себя. Тебя потерял, а с Брук мы долго были вместе, вот и решил, что свадьба не худший выход. Мне действительно казалось…

– Ты поступил честно, женившись на ней, – перебила его Глория, – и, наверное, жил счастливо.

– Нет, Глория. Мы не были счастливы. Живя с Брук, я узнал очень много о ней. Например, то, что она любила разнообразие, особенно в мужчинах. – Джеф горько усмехнулся. – Ее мать тоже имела этот недостаток. Бедная Элис. – Он вздохнул. – Я сделал для нее все, что только мог.

– А Элис знает, что ты не настоящий отец? – не удержалась от вопроса Глория.

Он покачал головой.

– Конечно, нет. Я никогда ей не скажу, что ее отец кто-то из любовников матери, я считаю девочку дочерью.

– О Господи, – закусила губу Глория.

– Никто не знает об этом, кроме меня и Мелани. Она взяла с меня слово не порочить репутацию покойной дочери и не рассказывать правду о происхождении Элис. Я пообещал, потому что никогда не представлял, что буду настолько откровенен с кем-либо, чтобы рассказать об этом. Но, найдя тебя, понял, что, если хочу, чтобы ты осталась здесь, должен открыть тебе правду. Поэтому и пошел к Мелани сказать, что собираюсь нарушить слово. Она впала в безумие. Ты, должно быть, видела, какая она была…

Глория кивнула.

– Я встречала ее раньше в квартире твоего дяди. Это произошло несколько недель спустя после нашего свидания.

Лицо Джефа выражало удивление.

– Почему ты никогда не рассказывала мне раньше?

– Потому что хотела забыть об этом унизительном моменте в моей жизни. Понимаешь, я пыталась найти тебя, рассказать о ребенке. Ты имел право знать. Мелани открыла дверь. Я думала, что это твоя тетя. Она сказала, что ты вернулся к своей невесте. А сегодня заявила, что ты велел ей тогда избавиться от меня, а сам спрятался…

Лицо Джефа стало пепельного цвета, и он тихо выругался.

– Это уж слишком. Но ты, конечно, не поверила ей?

– Конечно, не поверила. За последние несколько недель я достаточно хорошо узнала тебя. Ты – порядочный человек, каким бы тебя ни представляли. И я не могу обвинять тебя в том, что случилось в Лондоне. Я сама хотела тебя так же сильно, как ты хотел меня.

Джеф пересек комнату, взял руку Глории в свою и посмотрел ей в глаза.

– Оставайся со мной, милая.

Она понимала, что, как бы сильно ни было ее желание, этого недостаточно.

– Не могу, Джеф, это ничего не изменит.

Его глаза сузились.

– Мое объяснение об отношениях с Брук ничего не изменило?

– Дело не в ней.

– Что тебе мешает?

Глория задумалась, закусив губу. Хотелось рассказать правду и покинуть дом Джефа с чистой совестью. Она решительно вскинула голову.

– Ты можешь оставить Брайана, если он согласится, но я – совсем другое дело.

– Но почему? – Его голос звучал с надрывом.

– Потому что я потратила много сил, чтобы добиться того, что у меня есть. Мне приходилось постоянно бороться, и я никогда не поступалась своими принципами. Я не могу жить с тобой, не зная, нашел ли ты действительно то, что хочешь. Ты женился на Брук из чувства долга, но мне не хочется, чтобы ты сделал то же самое ради меня. Я слишком уважаю себя и боюсь, что не смогу провести жизнь с человеком, который не любит меня.

– Ты действительно так думаешь?

Глория энергично кивнула, но Джефа не остановила ее решимость.

– В таком случае, моя дорогая, тебе действительно нельзя уезжать… Потому что ты никогда не найдешь человека, который полюбит тебя так же сильно, как я. – Джеф сжал ее руку, и она взглянула на него в замешательстве. – Да, – продолжал он, – я люблю тебя. Люблю с первого момента нашей встречи. Все годы, пока мы были порознь, никогда не переставал любить. Даже когда не узнал тебя, почувствовал, как ты притягиваешь к себе. Прямо-таки голову потерял, когда хотел поцеловать тебя в том проклятом лифте. Я сгорал от ревности, узнав, что ты вышла замуж за Джона, и все равно продолжал любить.

Когда я узнал, что у нас есть сын, то был ошеломлен, пока не понял, что это замечательный повод создать семью, быть всем вместе. Я почувствовал, что мы так же совместимы, как раньше; невероятно, но я, казалось, мог читать твои мысли, а ты – мои.

Глория закрыла глаза, затем быстро открыла их, боясь, не сон ли это, но лицо любимого говорило, что все происходит наяву и мечты сбылись.

– О Джеф, мне трудно поверить, – прошептала она растерянно.

– Подожди, – покачал он головой. – Позволь мне закончить. Я хочу быть с тобой и жениться на тебе не из-за Брайана и не из-за того, что Элис распускается как цветок под твоей нежной заботой, а потому, что ты моя любовь, моя страсть. Но, – Джеф строго взглянул на нее, – у меня есть свои принципы, и я тоже не смогу жить с женщиной, которая не любит меня…

Глория улыбнулась, обвила его шею руками и прикоснулась губами к уху.

– Милый, милый, Джеф, я…

– Продолжай, – потребовал он. – Я должен слышать.

– Я люблю тебя, Джеф, – громко произнесла Глория, – люблю очень сильно.

Выражение восхищения смягчило суровые черты лица, когда он поднес ее руку к губам.

– Думаю, дети будут поражены, услышав наши новости. – Его голос стал бодрым, уверенным. – Больше не повторятся безобразные сцены с участием Мелани. Теперь в нашей жизни она будет играть только роль бабушки Элис. Ты счастлива?

Джеф снял с любимой очки и поцеловал глаза и кончик носа. Трогательность этого жеста заставила Глорию заплакать.

– Ты не надевала их на вечеринку.

– Да, и знаешь почему? Говорят, что мужчины никогда не замечают девушек, которые носят очки.

– Вздор, – нежно прошептал Джеф. – Я бы заметил тебя, что бы ты ни носила. Так вот почему ты сняла их тем вечером!

– Девушка, у которой я гостила, настаивала на том, чтобы я не надевала их. Единственное неудобство заключалось в том, что я не могла разглядеть тебя, пока ты не подошел ближе.

– Вот ты и смотрела как будто сквозь, что поразило меня. Ничего подобного раньше не случалось!

– И тогда твое «я» было очень задето! – заметила Глория. – Тебе также следует знать, – спохватилась вдруг она, – что когда я встретила Джона, у него не оставалось надежд на выздоровление. Я была беременной и одинокой, да и он страдал… от одиночества. Мы поженились, почувствовав духовную близость. Меня не интересовала материальная сторона брака. Мы были просто друзьями…