Кристи Келли - Каждый раз, целуя…

— Нет. — У нее слегка покраснели щеки. — Рисунок еще не закончен, а я никогда не показываю никому свою работу, пока не завершу ее.

— Ну, пожалуйста, — умоляюще попросила Мэри.

— Нет, — наотрез отказалась Дженнет. — Если хотите, я могу нарисовать вас вместе.

— Я думаю, — Мэтью кашлянул и улыбнулся, — это несколько преждевременно.

— Вот как? — отозвалась Дженнет с неопределенной улыбкой.

Господи, как ему хотелось целовать эту улыбку у нее на лице!

— Но будет чудесно, если вы нарисуете мисс Марстон.

— Замечательно! — обрадовано воскликнула мисс Марстон.

— С удовольствием это сделаю. — Взяв папку для эскизов. Дженнет оглянулась по сторонам. — Пожалуй, вы будете смотреться лучше всего вон там, у куста падуба. — Она указала на небольшую скамейку рядом с кустом.

Мисс Марстон быстро подошла к скамье и развязала шляпку, так что та упала ей за спину, а белокурые локоны рассыпались вокруг лица.

— Так хорошо?

— Великолепно, — поторопился сказать Мэтью, пока Дженнет не помешала ей.

— Почему бы вам, не пойти туда? — Дженнет движением головы указала ему на другую скамью.

— Предпочитаю остаться здесь и наблюдать за той, — прошептал он.

Взяв в дрожащую руку угольный карандаш для рисования, Дженнет смотрела на мисс Марстон. — Я должна извиниться, — совсем тихо сказала она.

— В самом деле?

— Я никак не должна была вчера вечером заходить в твою комнату.

— Нет, не должна. Но мне, вероятно, следовало быть более вежливым и предложить тебе остаться.

У Дженнет на высоких скулах вспыхнул румянец возмущения, и она повернула голову к Мэтью:

— Прошу прощения?

— Ты меня слышала, — ответил он охрипшим голосом. — Я должен был предложить тебе остаться. Правда, обычно я не соблазняю пьяных женщин.

— Совершенно определенно, я не была пьяна! — воскликнула Дженнет.

— А что с твоей головой сегодня днем? — Заметив, что она еще сильнее покраснела, Мэтью улыбнулся.

— Помолчи, чтобы я могла сосредоточиться.

Она снова повернулась к мисс Марстон, нее карандаш с поразительными результатами заметался по листу. По мере того как Мэтью наблюдал, на бумаге появлялись черты мисс Марстон: сначала ее круглые глаза, потом вздернутый нос, потом губы.

— Если ты меня хочешь, ты знаешь цену.

Рука Дженнет, набрасывавшая локоны мисс Марстон, замерла.

— Я не знала, Блэкберн, что тебя можно нанять.

Мэтью тихо хмыкнул:

— Только тебе.

— Почему?

— Ты знаешь почему. Мы целовались дважды, и оба раза были восхитительны.

— Я бы этого не сказала, — пожала плечами Дженнет. — А, кроме того, ты, как мне кажется, уверен, что я влюблена в Энкрофта.

— И это правда? — шепотом спросил он, на самом деле не желая знать ответ.

— Я люблю Николаса много лет.

Зачем ему понадобилось доводить до того, чтобы она призналась в своей любви к Энкрофту? Мэтью понимал, что должен прекратить этот разговор, но все же не мог не спросить:

— Но почему же ты не вышла за него замуж?

— Возможно, он никогда не просил меня об этом.

— Вы уже закончили, леди Дженнет? — окликнула ее мисс Марстон со своей скамьи.

— Почти, — ответила Дженнет, и ее рука вернулась к рисунку.

— Ты любила его и тогда, когда согласилась выйти замуж за Джона?

— Да, — не задумываясь, призналась Дженнет.

— Значит, ты добивалась внимания троих мужчин, хотя любила только одного. — Мэтью перевел взгляд с нее на Мэри. — Мисс Марстон, по-моему, нам пора возвращаться в дом, — сухо объявил он.

— Все закончено? — Мисс Марстон встала и направилась к ним.

— Да, все закончено, — ответила Дженнет, глядя на Мэтью.

Мисс Марстон подошла к ним, и Дженнет протянула ей лист.

— Я… — Мисс Марстон, разинув рот, смотрела на рисунок. — Просто не верится, как вы меня изобразили.

Взяв у нее из рук бумагу, Мэтью взглянул на набросок: Дженнет с мастерством передала скромную красоту мисс Марстон.

— Леди Дженнет, рисунок просто необыкновенный.

Не знаю, как мне благодарить вас.

— Быть может, вам стоит подарить его на память лорду Блэкберну, — предложила Дженнет.

— Мне кажется, для этого пока еще не время, — наклонившись к Дженнет, сказала мисс Марстон.

— Глупости.

— Не хотите ли взять его себе, милорд? — со смущенной улыбкой обратилась к нему мисс Марстон.

Мэтью почувствовал, как у него в голове столкнулись противоречивые мысли. Хотя он хотел иметь рисунок как память, о таланте Дженнет, но он понимал, что должен принять его как изображение женщины, которая вскоре могла стать его женой.

— С удовольствием возьму, — пробормотал Мэтью.

— Господи, становится совсем холодно. — Мисс Марстон поежилась и завязала под подбородком шляпу.

— Нужно возвращаться в дом. Леди Астон планировала устроить ленч, когда все вернутся с охоты. — Мэтью плотнее запахнул плащ.

— Вы пойдете с нами, леди Дженнет? — спросила мисс Марстон.

— Пожалуй, мне нужно переодеться перед ленчем. — Тихо вздохнув, Дженнет посмотрела на свои испачканные руки.

— Лорд Блэкберн, вы должны помочь леди Дженнет донести ее вещи.

— Разумеется, — кивнул Мэтью.

— Мне не нужна никакая помощь, — поспешно отказалась Дженнет, а потом сложила листы бумаги и убрала в небольшую коробочку угольный карандаш. — Вы идите, а я еще немного побуду одна.

Мисс Марстон зашагала по садовой дорожке, а Мэтью что-то заставило задержаться.

— Иди, — настаивала Дженнет.

— Позволь помочь тебе. — Он потянулся к пачке листов, но Дженнет крепко прижала их к груди.

— Н-нет, — запинаясь, отказалась она. — Идите без меня.

Мэтью не представлял, что заставляет Дженнет так нервничать, а потом внезапно понял: она, должно быть, ожидала Энкрофта и хотела остаться наедине с ним.

Дженнет нагнулась, чтобы взять коробку с карандашами, и в этот момент, налетевший ветер вырвал у нее из рук несколько листов с рисунками.

— О нет! — вскрикнула Дженнет и постаралась поскорее наступить на них, пока ветер снова их не подхватил.

— Вот они, — сказал Мэтью, потянувшись за листами.

— Нет! Не трогай их!

Не обращая внимания на Дженнет, он взял ближайшие листы, а когда перевернул их, у него едва не остановилось дыхание.

— О Боже! — прошептала Дженнет.

Мэтью уставился на собственное лицо на рисунке.

— Когда ты?..

— Отдай! — чуть ли не закричала Дженнет.

Мэтью в упор смотрел на нее, только подняв вопросительно бровь и ничего не говоря.

— Это ничего не значит. Просто нужно было как-то провести время.