Берта Эллвуд - Запомни эту ночь

— Боюсь, он думает, что ребенок у меня от Мэтью.

— Значит, тебе придется объяснить ему, что он заблуждается. Ты ведь справишься с этим? — уверенным тоном наставляла ее Кэтрин. — Понятное дело, сейчас ты в расстроенных чувствах и соображать нормально не в состоянии. Но, поверь мне, Мишель, Филипп любит тебя. В противном случае зачем ему было приезжать за тобой? Но возник мой глупый братец и встрял между вами. Но, уверяю тебя, все не так плохо, как тебе сейчас кажется. Можно считать это житейскими мелочами. Думаю, ты сумеешь все уладить, я верю в тебя.

Мишель остановила взятую напрокат машину перед поворотом на подъездную аллею усадьбы.

Вот когда она пожалела, что рядом нет Кэтрин, которая предлагала поехать вместе с ней для моральной поддержки.

Начинало смеркаться, в окна машины задувал холодный ветер, и Мишель поежилась, хотя ладони ее были влажными от пота.

Расставшись с подругой два дня назад, Мишель наконец вышла из глубокой депрессии после пережитого потрясения, и вся ситуация предстала перед ней простой и ясной. Надо лететь к Филиппу в Луизиану и рассказать ему все как есть. Что ребенок от него, а не от Мэтью. Придется ему избавиться от сомнений и поверить ей. Разве он не тосковал без нее, без ее близости? Он приехал за ней, потому что его замучили угрызения совести. Все стало на свои места, и Мишель обрела внутреннюю уверенность. Окрепла и ее вера в Филиппа. Поэтому она сообщила хозяину букинистического магазина, что уезжает и к нему не вернется, и отказалась от места ночной сиделки. Итак, все мосты сожжены и отступать некуда.

Теперь ей предстояло встретиться с Филиппом. Стоило Мишель подумать об этом, как уверенности в том, что все окажется просто, у нее поубавилось. Чем ближе она подъезжала к цели своей поездки, тем ей становилось страшнее. Что она, собственно, знает о нем? Какой он, настоящий Филипп? Она знала его страстным любовником, заботливым и нежным… но в мгновение ока он мог преобразиться в замкнутого, высокомерного, совершенно чужого ей человека. В человека, который скрывал от нее свои мысли и чьи поступки были недоступны ее пониманию.

Взяв себя в руки, Мишель подъехала к большому каменному дому усадьбы и заставила себя выйти из машины. Нельзя же вечно торчать здесь и травить себе душу пустыми сожалениями! Вспомни, как ты гордилась обретенной уверенностью в себе, твердила Мишель. Куда же она делась? Наверняка еще не все потеряно и не напрасно она приехала сюда. Так неужели она снова превратиться в ту робкую, косноязычную безвольную дурочку, какой выказала себя вскоре после свадьбы?!

Решив все-таки не искушать судьбу, Мишель оставила свой небольшой чемодан на пассажирском сиденье, заправила выбившиеся темно-рыжие завитки за уши, решительно выпрямилась и направилась к главному входу.

Тяжелая дверь в этом доме никогда не запиралась. Стоило Мишель открыть дверь и войти внутрь, как ее снова начали мучить сомнения. А если он снова выгонит ее, отказавшись выслушать? А если выслушает, но не поверит, что ребенок от него? А что, если он захочет ребенка, но не захочет ее? Потому что не верил ей, не верил в ее любовь и верность. Обнаружив, что она поселилась в квартире Мэтью почти сразу по возвращении из Нового Орлеана, да еще увидев их обоих в неглиже, он получил подтверждение всем своим подозрениям. Станет ли он бороться за опекунство над своим ребенком? И выиграет дело? Нет, такой сценарий для нее неприемлем. Прав был Пол: никогда не догадаешься, что у Филиппа на уме и как он поступит.

Нервно сглотнув, Мишель прикусила нижнюю губу и прислушалась. В доме было тихо. Складывалось впечатление, что все уехали. Переведя дыхание, она направилась по длинному коридору в старую часть дома, где находилась кухня.

Войдя внутрь, Мишель оказалась в царстве тепла и вкусных ароматов. Оживленный разговор ужинавших за длинным столом постепенно затих. Лауренсия обернулась от плиты и, увидев Мишель, засияла.

— Миссис Бессон… вы приехали. Вот хорошо! — Она обогнула длинный стол, за которым сидели неженатые работники усадьбы. — А мы и не ждали вас, не знали… хозяин нас не предупредил. Но я быстро приготовлю для вас ваши любимые блинчики с яблоками.

— Спасибо, Лауренсия, — улыбнулась Мишель. — Я не голодная, правда. Не хлопочите из-за меня.

Судя по всему, женщин в доме нет. А где же Филипп? Она была уверена, что он вернется прямо сюда после той встречи, когда он так резко развернулся и ушел с гордо поднятой головой. За длинным столом она разглядела среди прочих рыжеватую шевелюру брата. Увидев сестру, Пол отодвинул тарелку с недоеденным ужином и вышел из-за стола. Беспокойное выражение на его лице сменилось радостной улыбкой, когда он подошел к ней.

— Мишель! Слава Богу, что ты наконец вернулась! — Он схватил ее за руку и вывел из кухни, плотно прикрыв за собой дверь. — Пойдем, нам надо поговорить.

Нетерпение овладело Мишель. При всей любви к брату ей было сейчас не до его проблем.

— Где Филипп? — резко спросила она. — Ты знаешь?

— Он сейчас в Новом Орлеане. Послушай, я расскажу тебе все, что знаю, когда мы доберемся до моего коттеджа. Здесь нам могут помешать или подслушать. Ты не представляешь, сколько слухов здесь ходит!

— С ним все в порядке? Он здоров? Мишель испытующе всматривалась в лицо брата. Его слова встревожили ее.

— Если не считать убийственно мрачного настроения, то он в порядке. Насколько мне известно.

Мишель поняла, что больше в данную минуту ничего от него не добьется, и покорно вышла с ним из дому.

В окнах каменных коттеджей, разбросанных на территории усадьбы, почти везде горел свет. Одни коттеджи были побольше — они предназначались для семейных работников, те, что поменьше, — для холостяков.

— Как я понимаю, ты по-прежнему не желаешь жить с родственниками, — заметила Мишель, входя внутрь маленького коттеджа Пола. — Голос ее звучал безжизненно, на нее вдруг напало безразличие ко всему, как только она узнала, что ее муж, к разговору с которым она так долго готовилась, находится от нее на расстоянии сотен миль.

— Да уж, спаси и помилуй! — выпалил Пол, проходя в гостиную, где оказалось очень уютно.

Мишель понравилась простая и удобная мебель, яркие половички на полу.

— Все понимаю, я не заслужил доверия, но три старые грымзы просто глаз с меня не спускали, словно боялись, что я украду их фамильное серебро. Я чуть с ума не сошел. Хорошо хоть Филипп догадался и предложил мне воспользоваться этим коттеджем.

Пол открыл бар и достал оттуда бутылку вина и два бокала. Мишель почувствовала угрызения совести, что совсем забыла о проблемах брата.