Сандра Мартон - Нежный хищник

Сандра Мартон

Нежный хищник

Пролог

Королевство Дубаак, начало лета

Жаркое солнце щедро рассылало золотистые лучи по бледно-голубому небу. Небольшая группа мужчин неподвижно восседала на лошадях посреди бескрайней пустыни. Их взоры были обращены к всаднику немного поодаль и ястребу-тетеревятнику в колпачке, сидящему на его руке, затянутой в кожаную перчатку.

— Пора, Тарик, — мягко произнес один из всадников.

Мужчина кивнул.

— Я знаю.

Да. Действительно пора. Его отец был прав, но отчего-то ритуал отдавания последних почестей его брату оказался таким же мучительным, как похороны Шарифа.

Тарик никогда не думал, что этот старинный обычай может вызывать в нем такие сильные эмоции. Он вырос в Дубааке, но затем долго жил за границей. Он был высокообразованным, современным человеком, привыкшим к городской жизни, но этот чисто символический жест…

— Тарик?

Кивнув, мужчина поднял руку и принялся снимать путы с лап птицы. Упав на песок, крошечные бубенчики на кожаных ремешках зазвенели. Затем Тарик снял с головы птицы колпачок и отбросил его в сторону.

Впервые после долгих месяцев дрессировки ястреб был полностью свободен.

Тарик поднял глаза к небу. Его профиль был таким же величественным, как у этой гордой птицы.

— Шариф, брат мой, — хрипло произнес мужчина. — Я посылаю тебе Башашар. Пусть она парит вместе с тобой над просторами нашей родины.

Немного помедлив, он качнул рукой, и птица, расправив свои мощные крылья, поднялась в небо.

Некоторое время все молчали и не шевелились, затем султан прокашлялся.

— Ну вот и все, — сухо произнес он.

Тарик кивнул, продолжая смотреть в небо, хотя ястреб уже скрылся из виду.

— Да, отец.

— Твой брат упокоился с миром.

Неужели? Тарику хотелось бы так думать, но смерть брата была такой неожиданной, что он до сих пор никак не мог отойти от потрясения. Шариф отправился на своем самолете в очередную деловую поездку. После крушения и случившегося за этим пожара его останки удалось обнаружить лишь спустя несколько дней.

— Он был хорошим сыном, — тихо произнес султан.

Тарик кивнул.

— Он стал бы хорошим правителем для нашего народа. Теперь, когда его больше нет, мы должны внести изменения в наши планы на будущее.

Тарик стиснул зубы. Он знал — это неизбежно, но не ожидал, что подобный разговор состоится так быстро. Впрочем, откладывать его на потом тоже не было смысла.

— Я понимаю, отец.

Султан вздохнул.

— У нас мало времени, сынок.

Тарик встревоженно посмотрел на отца.

— Ты болен?

— Ну, если только старость можно назвать болезнью, — спокойно ответил султан. — Но смерть Шарифа доказывает, что нашими жизнями управляет Судьба. Теперь ты мой наследник, Тарик, и я содрогаюсь при одной лишь мысли о том, что с тобой может что-нибудь случиться.

Слова больше были не нужны.

На Тарика свалилось бремя власти, и, чтобы не оборвалась многолетняя правящая династия аль-Саифов, он должен был жениться и произвести на свет сына.

Если бы Шариф успел жениться и оставил после себя сына…

Если бы Шариф был жив, подумал Тарик и почувствовал, как на его глаза наворачиваются непрошеные слезы.

— Подумай о том, что произошло в других провинциях, где не была обеспечена преемственность власти, — сказал султан, неверно поняв причину его молчания. — Ты хотел бы этого для нашего народа?

Тарик прокашлялся.

— Нет необходимости меня убеждать, отец, — пробормотал он. — Я сделаю все, что нужно.

Султан еле заметно улыбнулся.

— Прекрасно. Поехали. Нам нужно вернуться во дворец и помянуть твоего брата.

— Езжай с остальными. Я хочу побыть один.

Немного помедлив, его отец развернул коня и знаком велел своим людям следовать за ним.

Тарик спешился и, потрепав коня по шее, снова посмотрел в небо.

— Жена, Шариф, — тихо произнес он. — Из-за тебя я вынужден искать себе жену. — Он улыбнулся. Если брат его слышит, он поймет эту шутку. Они с юности так друг над другом подшучивали. — И как мне это сделать?

Ответом ему стал порыв ветра.

— Позволить отцу и совету старейшин выбрать мне жену? Ты знаешь, кто это будет? Абра, которая заболтает меня до смерти, или Лайла, которая скоро будет весить больше меня.

Ветер снова завыл.

— Определенно мужчина имеет право сам искать себе невесту.

Конь фыркнул и топнул ногой по песку.

— Где мне ее искать, Шариф? В провинциях? В Америке? Как ты думаешь?

Впрочем, хотя его брата и не было рядом, Тарик знал, что бы он ему ответил.

«Женись на ком угодно, только не на американке».

Все женщины в Америке делились на два типа: легкомысленные пустышки, не заинтересованные в серьезных отношениях, и воинствующие феминистки.

Ни те, ни другие ему не подходили.

В женщине помимо внешней привлекательности он ценил и другие качества. Прежде всего, его избранница должна была быть всесторонне развитой личностью, способной поддержать беседу в кругах, в которых он общался, и в то же время беспрекословно подчиняться ему.

Мужчине, который однажды взойдет на престол, нужна такая женщина. По правде говоря, любому мужчине. Ему следовало искать ее здесь, среди своего народа.

Ветер снова застонал и закружил в водовороте мириады песчинок.

Тарик получил образование в Штатах, долго жил и работал там, но с этого дня его жизнь будет подчиняться традициям Дубаака, где мужчина является хозяином в доме.

Над пустыней раздался пронзительный крик. Подняв глаза, Тарик увидел кружащую высоко над ним Башашар.

Кто-нибудь сказал бы, что это знак. Не то чтобы он верил в знаки, но сейчас ему показалось, что это брат таким образом благословил его.

Конь ткнулся мордой ему в плечо. Взяв поводья, Тарик вскочил в седло.

Решено. Он останется на неделю в Дубааке. Возможно, на две, но не больше.

В конце концов, неужели в его стране нет женщин, достойных будущего правителя?

Глава первая

Нью-Йорк-Сити, два месяца спустя

Его превосходительство шейх Тарик аль-Саиф, крон-принц и наследник престола Дубаака, редко ошибался. Даже его конкуренты, пророчившие ему неудачу, когда он четыре года назад взял на себя управление нью-йоркским отделением Королевского банка Дубаака, были вынуждены признать, что под его руководством банк стал процветать.

В личной жизни он тоже редко совершал ошибки. Время от времени его очередная любовница плакала и называла его бессердечным мерзавцем, когда он ее бросал, но его вины в этом не было.