Я тебе принадлежу (СИ) - Леманн Анна

— Здравствуй, — поприветствовал меня привлекательный мужчина в годах, взяв мою руку и приложив её к своим губам. — Семён Леонидович, — отпустил руку и склонил голову, представляясь. — Рад увидеть тебя, Вероника. Я видел тебя всего однажды и должен признать, что выросла ты настоящей красавицей, — он потянул руку к моим белоснежным волосам и пропустил локон сквозь пальцы. — Настоящие?

— Да, — кивнула, отчего-то засмущавшись того, что этот мужчина уделил внимание моим волосам. Они конечно вызывают восторг и удивление, но Семён смотрел на них как-то иначе. — Папа говорил, что от матери достались.

— Верно, — кивнул и наконец вернул своё внимание мне, а не моим волосам. — Прогуляемся? Моя жена накрывает стол и думаю наш разговор ей слышать необязательно.

— Хорошо, — киваю и следую за мужчиной вдоль небольшого парка на территории его коттеджа. — Я пришла попросить вас рассказать мне правду об одной истории. Игнат Борисович сказал мне, что моя мать жива. И что она меня продала отцу, — выпаливаю и тут же смотрю на мужчину, ожидая ответа.

В душе поселился страх, что он скажет, что всё это ложь. Моя мать умерла, и Игнат меня обманул. Я очень этого боюсь. Всё это время я мечтала о том, что однажды у меня появятся любящие родители. В тот момент, когда нотариус сказал, что она жива… вновь вернулись те детские наивные мечты. Я долго от них избавлялась. Больно, долго и со слезами. Не хочу вновь ощутить это.

— Она не продавала тебя, — тихо проговаривает. — Он отобрал тебя у неё.

— То есть папа и правда… лишил меня матери? — хватаю его за руку и заставляю заглянуть мне в глаза и повторить, что моя мать ЖИВА!

— К сожалению, — печально поджимает губы. — Но ты не вини его. Все люди совершают ошибки, Николь. И у твоего отца были причины делать то или иное.

Какие-то минуты мы просто идём в тишине. Никто из нас не знает, что сказать другому. Хотя в моей голове тысячи вопросов, я задаю самый глупый.

— Николь? Меня так только отец называл. Если вы видели меня всего однажды… откуда вы знаете об этом?

— Так хотела твоя мать, — спокойно отвечает. — Ей нравилось это имя. Когда она узнала, что у неё будет девочка, то сразу же выбрала это имя.

— Вы так много о ней знаете?

— Я был её телохранителем кое-какое время и знаю о ней больше, чем твой отец, — усмехается. — Недолго, но я был рядом с ней даже когда начались схватки. Лично вёз её в больницу.

— Папа умер, — рассказываю ему, но он, наверное, и так это знает. — А сейчас я узнала, что моя мама жива. Я хочу найти её, Семён. Помогите! Любые деньги и всё что вам нужно. Или хотя бы имя назовите! Прошу!

— Не стоит, — ломает всё внутри меня одной фразой. — Твоё появление может напомнить ей о том, что ей пришлось пережить в прошлом. Поверь, это было не лучшее для неё время.

— Но я ведь её дочь и…

— И… боль всего сердца, — обрывает меня и, развернувшись ко мне, заставляет посмотреть в его глаза. — Поверь мне, Николь. Не стоит. Не надо искать её!

— Но я хочу! В моей жизни сейчас столько проблем и сложностей, что я хочу рядом иметь родного человека! Который выслушает и будет любить! Которому я смогу лечь на колени и просто молчать, пока она рядом и гладит меня по голове. Говорит, что всё хорошо… всё наладится. Я очень этого хочу.

— Сёма? — доносится за нашими спинами мелодичный женский голос. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с милой, взрослой и красивой женщиной. Белокурой, как я. — Семён! — строго повторяет, подходя к нам, посылает мужу недовольный взгляд, а затем оборачивается ко мне и уже мягко заговаривает. — Девушка, мой муж, наверное, вас заболтал. Он обычно молчун, а иногда не остановить. Пойдёмте к столу. Всё стынет!

— Это она? — произношу одними губами, бросив взгляд на мужчину, и он, с сожалением поджав губы, мотает головой в чётком ответе «Нет». Только я не верю.

Белокурые волосы, те же глаза и не знаю, как это объяснить, но я чувствую, что эта женщина мне близка. Она излучает тепло, которого не хватает во мне. Меня к ней тянет. Я хочу ей улыбаться, обнимать её…

Он врёт! Это она! Эта женщина — моя мать!

Глава 46. Ника

— Максим, — выдыхаю и лечу в его объятия, наплевав и на адвоката, и на полицейского, который сопровождает нас. — Максим! — пытаюсь сжать его как можно крепче, прижать к себе так сильно, чтобы он врос в меня. Мне страшно. Я так боюсь, что он сейчас может исчезнуть и я вновь потеряю его! Нет! Нет! Нет! Не хочу! Моё! Никому не отдам больше!

— Ведьма, — шепчет мой любимый, и его руки ложатся мне на талию. — Я так соскучился…

— И я! — тихо говорю, начав плакать от радости, что спустя столько времени он рядом. И я больше не одна. Я так устала сражаться с этим миром одна, что хочу в эту же секунду уехать куда-нибудь подальше со своими мальчишками. Украсть Диму, Тёму из детского дома и улететь куда глаза глядят.

Поднимаю голову и ловлю любящий взгляд супруга на себе. Улыбаюсь ему, даря всё то, что сейчас в моей душе. Радость. Страх. Любовь. И слёзы.

Наконец всё закончилось! И скоро всё станет на круги своя. Максима отпустили из тюрьмы, так как Ренат принёс доказательства невиновности своего лучшего друга. Несколько дней следователь ещё разбирался со всем этим и вот! Спустя несколько дней мой Максим со мной. Рядом. И больше никто нас не разлучит. Все проблемы ушли, как только я уволила Игната. Даже появился шанс забрать мальчишек.

— Поехали домой, Вероника. Хочу в ванну и к тебе в объятия, но без зрителей, — косится на адвоката, но, отпустив меня, пожимает ему руку, ещё раз благодарит и, сев в машину, мы оправляемся домой. Максим не позволяет мне самой сесть за руль, а делает это сам, заботливо усадив на сидение рядом. Всю дорогу периодически берёт меня за руку и прижимает её к себе.

Я всю ночь готовилась к возвращению мужа. Приготовила борщ, запекла мясо и другую очень калорийную еду. Адвокат сказал, что в СИЗО плохо кормили и я побоялась, что Максим будет голодным. Прикупила и другой атрибут, чтобы утолить голод мужа. Но совсем другой голод, не пищевой. Я и сама изголодалась и соскучилась по Максиму…

Первым делом решила накормить, а уж потом приласкать и поблагодарить за всё, что он сделал для того, чтобы решить наши проблемы. Сесть в тюрьму — непростое решение и этап жизни Максима, уж точно.

— Рассказывай пока, что нового? — спросил, взяв ребро, в которое сразу же вгрызся. Я же молча любовалась этим зрелищем и радовалась хорошему аппетиту супруга.

— Тёма идёт на поправку, но дома ему будет лучше, — начала рассказывать. — Дима хочет домой и каждый раз спрашивает, когда уже я его заберу. Про тебя спрашивают, но я говорила, что ты занят очень. Обижается он на тебя, но понимает, что ты зарабатываешь деньги, чтобы забрать их.

— Ничего! Всё будет хорошо. Ренат сказал, что сейчас с прессой ещё дела утрясёт и тогда можем ещё раз просить забрать их. Но уже не опекунство, а именно усыновим их. Адвокат сказал, так меньше шансов, что их могут забрать. Он, кстати, согласился вести наше дело об усыновлении.

— Он хороший адвокат, — произношу с улыбкой на губах. — Моего отца несколько раз доставал из тюрьмы, даже когда он был виновен.

— Знаю, — выдыхает. — В компании как?

— Все удивлены, что Игнат ушёл. Да и только, — хмыкаю, решив умолчать о том, как именно Игнат уходил и какой погром устроил в своём кабинете. Пришлось нанимать клининг и заказывать ремонт в этом кабинете. Это влетит нам в копеечку, но починить всё стоит. — Многие ушли вместе с Игнатом. Инвесторов искать надо, и акционеры бунт устроили… в общем, плохой из меня руководитель, но пока держу ситуацию ровно. Ни лучше. Ни хуже. Ты же разберёшься? Я правда не понимаю, что нужно делать… И как всё уладить.

— Разберусь, — одним словом успокаивает меня. — Дальше?

— Что дальше? — не понимаю, переспрашиваю, а Макс не сводит с меня внимательного, изучающего взгляда.

— Почему у тебя глаза на мокром месте? — поясняет. — Это не из-за мальчишек? Или ещё что-то случилось? — спрашивает, прочитав меня, словно сканер. Я всегда удивляюсь тому, как быстро он стал меня читать и понимать, что со мной происходит. Я же никак не могу научиться этому.