Дочь по контракту (СИ) - Дали Мила

Я получаю новые и новые удары по телу. Хаотичные, но довольно болезненные. Плохо соображаю, чувствую, как к голове приливает кровь и темнеет в глазах. Дыхание перехватывает, и я беспорядочно отбиваюсь, не различая лиц нападавших. Они пыхтят и матерятся, подобно животным гасят меня одного.

И сквозь эти бесконечные голоса мне удается различить громкий тон Амира:

— Вы чё …! Черти…! Моего брата…!

Амир спешит мне на помощь. Золотов опасается и решает позвать новую «порцию» наемников.

Забудьте все, что я говорил о цивилизованном обществе. К Олегу Эдуардовичу это не относится совершенно. У бизнесмена произошел сдвиг по фазе и о последствиях он не думает совершенно.

Нас не бьют, а убивают.

Сложно рассчитать время, есть только нестерпимая боль и запах крови. Соленый металлический привкус во рту и треск от разрыва одежды.

В какой-то момент я лишаюсь сил и больше не могу дышать нормально. У меня подгибаются ноги, и я валюсь коленями на грязный снег.

Что с братом не знаю, но именно сейчас моя душа освобождается от затаенной злости на Амира. Я прощаю его и, надеюсь, увидеть снова.

Вдалеке слышится лязг колес по асфальту. Будто бы не одна машина, а несколько. Я почти лежу на земле, и она вибрирует от нарастающего топота. К хриплым голосам охранников прибавляются новые.

Кто-то буквально срывает с меня наемников. Делаю попытку еще раз вздохнуть. Мои веки становятся слишком тяжелые и закрываются…

— Подъем! — я получаю снежком в лицо. — Как ты? Живой? — склоняется надо мной Амир.

— Порядок.

Я все еще возле особняка Золотова. Вместо охранников в костюмах выстроились другие люди. Я бы мог предположить, что они бойцы из отряда ГРУ судя по специальной одежде и балаклавах, скрывающих лица, если не знал их тесного знакомства с Амиром Лютольфом.

Наемники Олега, впрочем, тоже здесь, лежат скрученные на снегу. Шевелятся.

— У тебя на лице кровь Амир, — приглушенно говорю, когда брат помогает мне подняться.

— Ты свою морду не видел, — иронизирует.

— Золотов где?

— Сбежал и заперся в доме, но далеко ему не уйти.

Не отряхиваясь, я медленно двигаюсь во двор. За моими плечами Амир и поддержка некого Японца. Первые шаги даются трудно, но потом я прибавляю скорость и почти бегу.

Я замну любые разногласия с полицией!

Взбираюсь по крыльцу и дергаю ручку от входной двери. Действительно заперта.

Не расстраиваюсь совершенно, потому что вот эти американские замки Амир щелкает как орехи, применяя нехитрую отмычку.

Первым распахиваю преграду между мной и Золотовым. Оглядываюсь. Особняк достойный. Сказал бы даже роскошный исходя из представлений Олега.

Тут подозрительно тихо. Только скрипят половицы от наших шагов. Горят люстры.

Парни в балаклавах мгновенно рассредоточиваются по дому, поднимаются на второй этаж.

Мы с Амиром смиренно ждем внизу. Брат с ботинками заваливается на чудовищный диван с золочеными подлокотниками. Как в борделях.

Через пару минут вновь раздаются шаги по лестнице.

— Чисто. Здесь никого нет, — отчитывается мужчина.

По командирскому тону предполагаю, что он и есть Японец.

— Как это нет?! — ору.

— Мы проверили все.

Амир поднимается с дивана, озвучивая свое мнение:

— Может, через запасной выход сбежал?

— Не успел бы!

Э…нет, ребята.

Приказываю, чтобы все замерли, а сам начинаю медленно двигаться по квадратам первого этажа.

Куда бы мог деться трусливый как мышь бизнесмен с наверняка обмоченными штанами после приезда Японца? Времени на раздумья у него было критически мало, плюс им одолевал дичайший страх за собственную шкуру.

За диванами в левой части дома большое окно, украшенное портьерами. Неотрывно я гипнотизирую плотную ткань, но, кажется, заглядываю в самую душу Олега.

— И снова здравствуй! — резко отодвигаю штору, хватаю Золотова за грудки и валю на пол.

Бизнесмен огорчен, однако в его глазах все еще прослеживается безумие. Олег истерично хохочет и смахивает с покрасневшего лица капли пота.

— Ну и ладно, Марк Лютольф, — принимает исход. — Все равно я тебя обыграл. Суда не будет!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что ты имеешь в виду?

— А ведь Настя и правда тебя полюбила, а ты опоздал… АДВОКАТ… Жена попыталась сбежать, но мы ее остановили. Теперь Настя отправится за границу, и ты не узнаешь местоположения. Ни-ког-да…

Я то ли хриплю, то ли рычу от досады.

Вспыльчивый Амир не выдерживает:

— Да я ему паяльником глаза выжгу!

— Остынь, — притормаживаю брата.

Золотов отвратительно посмеивается:

— Делайте что хотите, мне уже терять нечего. Главное, что Настя тебе не достанется!

— По костям разобран будешь, — угрожаю, надеясь хоть на слабый проблеск рассудка Олега.

— Я весь твой, — Золотов ерзает по полу. Замечаю мокрые следы на темном паркете от его брюк. — Ты же не зря, так печешься за девушку? У тебя к ней интерес не только любовный? — Олег утирает сопли и шмыгает носом. — Я ездил в клинику, где оплодотворяли мою бывшую жену и хорошенько протряс всех. Врачи признались, что мой материал оказался непригодным, и они решились на авантюру, взяв пробирку другого донора. И кто же он?

Не понимаю, к чему ведет Золотов.

— И тогда зачем тебе ребенок? Из мести?

— Возможно, — кряхтит бизнесмен. — Напрасно, конечно, ты оставил Стефанию с безумной старухой, — Олег опускает взгляд к наручным часам и расплывается в улыбке. — Мои люди уже и к тебе добрались. Теперь, Марк Лютольф, ты не увидишь ни Настю, ни малышку Стефанию!

Глава 19

Анастасия.

Я топталась у окна и выжидала удобного момента. Мои прогнозы оправдались только вместо перестроения, охранникам внезапно поступил сигнал по рациям. Что именно я не расслышала. Мужчины засуетились и побежали по направлению к главным воротам.

Честно, было плевать, что за беда стряслась, ведь мне предоставлялся единственный шанс вернуться к Марку и доченьке.

Накинула куртку, как и запланировала, взобралась на подоконник, открыла створку. Окна в особняке Золотова винтажные сделанные из мореного дуба.

Я осторожно перелезла на сосновую ветку и захлопнула это окно, чтобы не вызывать подозрений. Порвала об шершавый ствол лосины на коленке, но все-таки спустилась.

Я не чувствовала ни страха, ни боли. Мое тело охватывала бешеная порция адреналина.

Тихой сапой перебежала отрезок двора. По водосточной трубе вскарабкалась на крышу бани. Оглянусь, но охранники по-прежнему отсутствовали, зато слышались грубые мужские голоса с парадной территории дома.

Мне оставалось совсем чуть-чуть до желанной свободы. Я подкралась на самый край крыши, собиралась перепрыгнуть, но поскользнулась, упала и съехала на заднице вниз. Почти.

Моя куртка зацепилась за козырек на крыше. Я не смогла упасть в снег и повисла. Болоньевая ткань курточки натянулась так, что невозможно было взяться за молнию, расстегнуть и попытаться снять вещь. Я хотела выбраться, но куртка, словно удавка, затягивалась на моей шее при малейшем движении.

Впрочем, я и сейчас как болванчик колышусь. Однако кричать не собираюсь. Надеюсь, что кто-нибудь из соседей пройдет мимо и сможет мне помочь.

А на улице уже кромешная ночь. По ту сторону забора Олега редко проезжают машины. Нет людских голосов. Только собачка лает где-то вдали. Ну и наемники Золотова вопят.

Неожиданно раздается скрип двери с черного входа особняка. Или я до умопомрачения замерзла или… действительно слышу голос Марка Лютольфа!

На всякий случай замираю и, навострившись, перепроверяю звук. Есть еще чьи-то речи, незнакомые. Лютольф не ругается и вроде не схвачен наемниками Золотова.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Марк… — сначала я робко отзываюсь. Шаги по снегу прекращаются. — Марк Яковлевич, я туточки! — визжу громче.

Двор наполняется спешным топотом и вскоре мне удается рассмотреть ужасного монстра в черной балаклаве. Через мгновенье его отталкивает сильная рука и вместо незнакомца появляется о…господи!