Скажи, что простишь (СИ) - Маргарита Дюжева

себя как минимум королевой. Да что там королевой…богиней! Я не знаю, как ему это удавалось, но рядом с ним неуклюжая Ленка превращалась в Елену Прекрасную.

Видать права была бабушка, когда говорила, что главное в жизни – это встретить правильного мужика. С ним расцветешь, как роза по весне. А с неправильным засохнешь, как сорняк.

С Маловым я цвела.

Оставив в покое мою грудь, он спускается ниже. Ведет пальцами по животу, плавно смещается на бедра. Рассматривает меня, а я и не думаю закрываться, потому что с ним превращаюсь в бесстыдницу, в маньячку, готовую к любым экспериментам.

Его член снова наливается желанием несмотря на то, что до этого мы час не могли оторваться друг от друга. Под шальным взглядом Малова я трусь об него мокрыми складками. Балдею от жгучих, скользких прикосновений.

— Я сейчас кончу, — хрипит мой бывший муж.

— Э-нет, дружок, так просто ты от меня не отделаешься.

Немного сдвинувшись назад, обхватываю ладонью горячий блестящий от смазки ствол, и неспешно вожу вдоль него, наблюдая за тем, как Егор прикрывает глаза. Ему в кайф, мне тем более. Приподнявшись, провожу головкой по своей промежности, а потом плавно утапливаю в себе. Ощущение наполненности так восхитительно, что не могу сдержать стон.

Медленно двигаю, слегка покачивая бедрами. Насаживаюсь миллиметр за миллиметром, а когда опускаюсь до самого конца, останавливаюсь, упиваясь своими ощущениями. Потом так же медленно начинаю подниматься.

— Издеваешься?

— Пытаю.

Это пытка удовольствием для двоих. У меня самой сердце колотится как ненормальное, дыхание в хлам и внутренности сводит от желания получить разрядку, но я продолжаю свое темное дело, и неспешно, с оттяжкой и остановками двигаюсь на Егоре.

Хочу, чтобы это продолжалось вечно.

Но у Вечно свои планы. Потому что в самый разгар, когда уже не остается ни границ, ни здравого смысла, раздается звонок. Телефон валяется рядом, и на экране безжалостно высвечивается сухое «Мирон».

— Пошел к черту, — переворачиваю телефон лицом вниз, но Егор внезапно требует.

— Ответь.

— Но…

— Сейчас. Ответь.

Я ничего не соображаю, но покорно беру трубку и подношу ее к уху.

— Да?

В тот же миг Малов крепко сжимает мои бедра и толкается вперед. Так же медленно и мучительно, как это делала я сама. В глазах насмешка.

— Говори, — шепчет одними губами и снова двигается навстречу.

И мне приходится закусить губу, чтобы не застонать в трубку.

Я поняла. Это подлая, гадкая, извращенная месть!

Пытаюсь подняться, но он держит крепко и еще плотнее усаживает на себя, а из динамика доносится:

— Лен, привет.

— Угу, — мычу я. — при…привет.

***

— Может, сходим куда-нибудь, — предлагает он, не представляя какой беспредел творится на другом конце провода, — я соскучился.

Малов, конечно все слышит и издевается. Ревниво сверкая глазами, блокирует меня за бедра, не позволяя ни подняться, ни как-то помешать его движению. Толкается, вжимаясь в меня на всю длину.

— Соскучился?

Я даже голос свой не узнаю. Он сиплый и пьяный. Дурной. И Мирон, каким бы тугим не был, слышит это.

— Лен, у тебя все в порядке?

Снова толчок, в этот раз резкий, выбивающий стон из груди.

— Да…да, — пытаюсь закусить губы, чтобы уж совсем не опозориться, но как же сложно. Особенно, когда наглая рука, бесцеремонно накрывает сладко пульсирующее место между ног.

Я прикрываю динамик и шиплю:

— Я тебя прибью!

— Обязательно, — мерзавец улыбается и продолжает свое черное дело. Доводит меня до безумия.

Смотрю, на сильное тело под собой и дурею. Тем временем из трубки доносится уже почти истеричное:

— Лена! Что с тобой? Тебе плохо?!

О да… Так плохо, что сейчас рассыплюсь на тысячу маленьких довольно хрюкающих Леночек.

— Все хорошо. Ты просто разбудил меня.

— Что с голосом? Что за стон? — докапывается Мирон.

— Потянулась неудачно. Ногу свело.

— Не хорошо врать, — издевается Егор, и в отместку я впиваюсь когтями в каменный пресс, — Ай!

— Что это?

Да как вы меня задолбали.

— В животе урчит, — огрызаюсь и, желая поскорее закончить с этим фарсом, произношу, — я никуда не пойду с тобой, Мирон. Между нами все кончено.

Сколько раз я ему это уже говорила? Когда уже дойдет?

— Да я просто по-дружески…

— Все. Конец.

— Но…

— Финиш.

— Лен...

— До свидания, — скидываю бессмысленный разговор, — все, доволен?

Егор кивает и, спустя мгновения мой мир переворачивается. Вот я сижу на нем, а вот уже распластана на кровати, придавлена тяжелым телом, и губы горят от жадного поцелуя.

Малов ненасытен. Терзает меня, доводит до исступления, наказывает за свою ревность и, клеймит, стирая все, что было прежде.

Я – его, он – мой. Остальное не важно.

Вечером я отправляюсь в кино со Светой. Она уже совсем круглая и очень забавная. Мне безумно хочется, чтобы она, наконец, тоже стала счастливой и так случается, что ее Счастье, живущее в уютном животике, решает, что пора познакомиться с мамочкой именно сегодня.

На середине сеанса у подруги начинается резь в животе, а спустя несколько минут и вовсе отходят воды.

Всю дорогу до больницы она лежит на заднем сиденье и причитает:

— Слишком рано. Рано!

— Все будет хорошо, — я стараюсь ее поддержать и утешить, но у самой от страха кишки сводит. Я плохо понимаю в детях, но знаю, что в животе они должны сидеть ровно девять месяцев. У Светы все происходит раньше на несколько недель.

К счастью, нас уже встречают. Прямо к