Энн Хампсон - Любовь, как следствие вендетты

— Я думаю, — начала она наконец, — что мне лучше остаться в Англии на некоторое время, присмотреть за детьми. Ты не против?

— Остаться? — резко спросил он. — Ты не останешься в Англии.

У нее чуть не сорвалось с языка, что он не сможет ее остановить, но она удержалась по двум причинам. Вопервых, она целиком зависела от Дареса и, во-вторых, была перед ним в долгу за то, как он обращался с детьми. У них были волшебные каникулы. Дарес много раз брал их в море на катере, он вывозил их в город на машине, и у всех троих одежды было на месяцы вперед. Дарес купил им даже свитера и всякую другую зимнюю одежду. Казалось, что он делает все, чтобы облегчить жизнь своей свояченице, которую даже никогда не видел.

— Пэм нужна помощь, Дарес.

— А твоя мать не может взять детей? — сказал он.

Тони дала ему письмо матери, но он отложил его в сторону и все внимание обратил на Тони.

— Думаю, что смогла бы. На самом деле, она пишет, что должна сделать это. Но у моих родителей в последнее время совсем нет времени.

И Тони рассказала ему о том большом универмаге, что открылся напротив магазина ее родителей, о том, что ее мать вынуждена сама работать в магазине, чтобы избежать затрат на продавца.

— Кроме того, она может взять детей только к себе домой, потому что живет далеко от Пэм. А это все перевернет с ног на голову. Детям надо будет менять школу, а у мамы будет куча всяких неудобств, потому что у них с отцом в доме только две спальни. Они продали свой большой дом год назад, когда уехал Хью.

— Две спальни не пойдут, — нахмурился Дарес. — Не для такой смешанной семьи.

— Луиза могла бы спать внизу.

Ее муж нахмурился еще сильней.

— Нет никого, кто бы мог позаботиться о детях?

Тони покачала головой:

— У меня нет сестер, а Хью не женат.

Тони несколько умоляюще посмотрела на Дареса, прежде чем добавила:

— Я думаю, что мне лучше остаться в Англии, когда я поеду туда с детьми.

Но он покачал головой. Ее возмущение возросло, несмотря на твердое решение держать себя в руках. Для такого категоричного отказа можно найти только одну причину — он привык к ней… привык к удобству иметь рядом женщину.

— Это мой долг помочь сестре.

— Это более чем долг, — произнес он задумчиво и немного помолчал.

— Самое лучшее, насколько я могу судить, это оставить детей здесь до тех пор, пока Пэм не поправится и не сможет их забрать. Нет, Тони, не прерывай, — сказал он, увидев, что она собирается что-то сказать, — когда они приехали сюда, то были более чем неуправляемы, и как только они уедут отсюда, то снова выйдут из-под контроля.

— Ты не слишком высокого мнения о моем влиянии на них, — выставив вперед подбородок, ответила Тони.

— У меня вовсе нет никакого мнения на этот счет.

Как только я их выпущу из рук, они станут еще хуже, чем были до приезда.

Она уставилась на него.

— Ты так умен… во всех случаях, — поддела она его.

— Я действую, — в тон ей сказал он и обратил на нее насмешливый взгляд, но никаких комментариев не было. — Напиши Пэм, что мы оставляем детей до тех пор, пока она не выпишется из больницы.

— Ты что, серьезно так думаешь? — Тони вспомнила его приказание немедленно убрать детей, когда он их первый раз увидел. — Ты… они же тебе не нравились.

— Я действительно был против трех непослушных, отвратительных детей, которых мне навязывали. Да еще без предупреждения. Но я должен признать, что сейчас они очень привлекательны, и я не против, чтобы ты ухаживала за ними столько, сколько потребуется. Но ты, а не Мария. У нее и так полно дел.

— Я оставила их только один раз.

Он вздохнул и сказал несколько грубовато:

— Ты устанешь когда-нибудь от своих детских колкостей? Нам надо решить проблему.

Она покраснела и отвела взгляд, смутившись этого упрека.

— Я напишу Пэм сегодня и маме тоже, а то она будет хлопотать, чтобы принять детей. Им придется не ходить в школу, но, может, это не надолго.

— Они пойдут в школу здесь.

— Здесь? Но они же не знают языка.

— Тогда у них будет прекрасная возможность выучить его.

Он допил кофе и поставил чашку на стол.

— Как насчет денег? Твоей сестре понадобятся деньги. Дай мне знать, сколько ей нужно, и я подготовлю эту сумму к переводу через банк.

Тони только недоверчиво смотрела на него. Ее муж, который только что был так скуп… и вдруг охотно выплачивает деньги, чтобы помочь молодой женщине, которую даже никогда не видел… Да и женщина — одна из ненавистных ему англичанок!

— Ты дашь сестре деньги? — выдохнула она, когда к ней вернулся дар речи.

Его брови на мгновение удивленно приподнялись:

— Когда не даю денег тебе, да?

— Точно.

Дарес вытер губы салфеткой, бросил ее на стол и поднялся со стула.

— Но ты их тогда требовала, Тони, — сказал он и слегка погладил ее по щеке.

— Я твоя жена.

— Теперь да. Но ведь ты ею не была, не так ли? — Он покосился на нее, а в глазах у него светилось довольство. — Ты производила впечатление практичного маленького золотоискателя, но я уже говорил — ты здорово озадачиваешь меня.

Она откинула голову немного назад и посмотрела прямо на него. Он утонул в ее глазах и ласково погладил ее прекрасные волосы и загорелые щеки цвета персика. Ее губы были полуоткрыты, и он наклонил голову, чтобы поцеловать их, впервые не показывая власти или желания.

— Дарес, — сердце Тони учащенно забилось.

— Ты… я…

— Да?

— Я напишу Пэм сегодня же и маме тоже, — сказала она, задохнувшись, а на его губах появилась улыбка легкого удивления.

— Да, дорогая, ты уже говорила.

— Они перестанут волноваться.

— На самом деле…

— Дети будут в восторге.

— Не сомневаюсь.

— Но может, а вдруг они не захотят…

— Не захотят?

— Луиза недавно очень много говорила о матери.

— Тони, это будет тянуться до бесконечности. Если ты хочешь успеть на почту сегодня, иди и напиши письма.

Она наблюдала, как он уходил, ее мысли совершенно перепутались от перемены, произошедшей в нем. Может, это сумели сделать дети… но нет. Не дети вызвали этот поцелуй — поцелуй, который так сильно отличался от жадных поцелуев без мягкости и уважения.

Он несколько раз повторил, что озадачен ею. Означало ли это, что его мнение о ней изменилось? Странно, но она страстно желала, чтобы это произошло… после всех ее попыток быть настолько неприятной, насколько она могла.

Когда Тони поднималась к себе за бумагой и конвертами, она напевала что-то про себя. Она забыла его замечания об английских девушках, она сожалела о своих действиях, направленных на то, чтобы отомстить ему, она даже простила ему все угрозы расправы с нею.