Ронда Гарднер - Женская солидарность

Энн наклонилась вперед.

— Вы верите, что нашли этот ответ?

Пол нахмурился. Отойдя от стола, он подошел к ней вплотную и оперся рукой на каминную полку.

— Я верю в это, — медленно проговорил он, — и думаю, что вы и Сирина помогли мне найти этот ответ. Да, и вы. Вы больше, чем кто-либо другой, заставили меня осознать многое, чего раньше я не понимал.

— Как я хотела услышать это, — прошептала Энн.

Прежде чем она поняла, что происходит, Пол притянул ее к себе. В его поцелуе не было притворства. Он был страстным и глубоким, и Энн сжала в руках его темноволосую голову, согреваясь его близостью, вздрагивая от его касаний.

— Энн, дорогая, ты такая милая, — почти неслышно шептали его губы у самых ее губ. — Я слишком циничен для тебя, дорогая моя, ты все еще ищешь идеального рыцаря.

Она вздрогнула, и он притянул ее ближе.

— Мне надо кое-что сказать тебе, Пол.

— Не теперь, — смех звучал в его тихом голосе. — Ты выбираешь удивительные моменты для дискуссий.

— Но я хотела…

Вспыхнул свет, и они растерянно отшатнулись друг от друга. На пороге стояли Сирина и Анжела Лэнгем.

— Так, так, — протянула Сирина. — Прости, что помешала, дорогой, но я думала, ты ищешь что-нибудь выпить.

Пол вытер платком рот.

— Я хотел поговорить с Энн.

— Поговорить? — Сирина резко и хрипло рассмеялась. — Хорошая отговорка! Попробуй придумать что-нибудь еще!

Анжела посмотрела на лицо дочери и стала потихоньку отступать из комнаты.

— Почему бы вам не продолжить это обсуждение позже? Лори и Десмонд ждут нас ужинать.

— Вы идите одна, — холодно возразила Сирина. — А у меня неоконченное дело с мисс Лестер.

— Мне нечего вам сказать, — ответила Энн.

— Зато мне многое хочется сказать вам!

— Не здесь, — встал между ними Пол. — Ты слишком много выпила, Сирина.

— Ничего, я соображаю, что говорю! — Сирина повернулась к Энн. — Считаете себя очень умной, да? С первого момента, как вы здесь появились, вы пытаетесь рассорить меня с Полом. Если вам так хочется завести роман со своим нанимателем, почему бы вам не отправиться поработать у кого-нибудь другого?

— Я не собираюсь слушать ваши оскорбления, — вспыхнула Энн. — Если у Пола нет ко мне претензий, то вас мое поведение не касается.

— Ни один мужчина не жалуется, если что-то предлагается ему на тарелочке!

— Не смейте так говорить со мной!

— Я буду говорить с тобой, как захочу, ты, маленькая пролаза!

Анжела Лэнгем протиснулась вперед и сверкнула глазами на Сирину.

— С меня хватит. Я не позволю вам так обращаться с Энн.

— Попробуйте помешать мне! — разъяренная Сирина рванулась вперед. Анжела схватила ее за талию и оттащила назад. Сирина обернулась и замахнулась на Анжелу. Пол сделал шаг к Сирине, но Энн оказалась быстрее. Ее гнев вспыхнул так быстро и сильно, что она почти не сознавала, что говорит.

— Не смейте трогать мою мать! — закричала она.

Какое-то мгновение Сирина продолжала бороться, потом до нее дошло значение сказанных слов, и она отступила назад.

— Что, что? Чья мать? — недоверчиво переспросила она.

— Моя мать! — ясно повторила Энн.

В напряженной тишине Анжела встала рядом с дочерью.

— Это правда, — громко произнесла она. — Энн — моя дочь, — громко подтвердила она. — Моя и Лори.

Энн посмотрела на Пола страдальческим взглядом. Он сразу как-то постарел, кожа на лице натянулась, остро выступили скулы.

— Миссис Лэнгем, — поинтересовался он ледяным голосом, — вы хотите мне сказать, что участвовали в этом обмане?

— Боюсь, что да, но очень неохотно. — Анжела была так же бледна, как и человек, стоящий лицом к лицу с ней. — Энн уже несколько дней пыталась рассказать вам правду, но ей все не предоставлялось возможным.

— Тогда я хочу предоставить ей эту возможность сейчас, если вы с Сириной оставите нас одних.

Не говоря ни слова, обе женщины вышли из комнаты.

— Ну, — резко произнес Пол. — Я жду.

— Сначала это было шуткой, — прошептала Энн.

— И что? Я должен смеяться?

— Я предпочитаю, чтобы меня сначала выслушали. Это не очень приятное признанье. Будьте по крайней мере так добры…

— Добр? Каким дураком вы меня выставили! Дочь Лори Лэнгема работает моим секретарем, а я об этом ничего не знаю!

— Я пришла сюда, думая, что мой отец погиб.

Глаза его сверкнули.

— Хорошую историю ты мне наплела, всю эту чушь о мачехе и бегстве из дома.

— Частью это было правдой. Я не убегала из дома, но убежала из театральной школы в Боксфордскую труппу.

— Господи боже, так ты актриса! Теперь я все понимаю. — Гнев вспыхнул в нем с новой силой, он схватил ее за плечи и стал трясти. — Так вот зачем ты сюда явилась! Чтобы тайком пробраться в мою жизнь и получить роль в моей пьесе?

— Нет, нет! Я никогда не думала об этом! — Она еле вырвалась от него. — Я сию минуту объясню, почему я здесь, но поверь, это не имеет ничего общего с твоей пьесой.

— Но ведь ты видишь себя в роли Мэри-Джейн?

— Да, — закричала она. — Вижу! Сирина не сможет сыграть эту роль. Ты должен быть слепым, чтобы не видеть этого.

— Это ты слепая, если считаешь, что я когда-нибудь дам ее тебе. Я выкину ее на свалку, но тебе выйти в ней на сцену не позволю!

— Пожалуйста, выслушай меня.

— Я не хочу никогда больше тебя слушать.

— Ты никак не поймешь, что я пытаюсь тебе сказать! Мне не нужна помощь. Любой в театре дал бы мне возможность играть, если бы я сказала, что я дочь Лори.

— Тогда что стоит за историей с агентством Мак Брайд?

— Розали Дональдс, — дрожащим голосом ответила она.

Он сощурился и медленно приблизился к ней.

— Так ты знакома с маленькой Розали.

— Да. Я работала у Марти, и она пришла повидаться со мной. Это я послала ее к тебе. О, Пол, как ты мог так поступить? Зачем ты притворялся, что любишь ее?

— Я не делал ничего подобного, — произнес он ледяным тоном. — Я даже ни разу не поцеловал ее. Не моя вина, что она оказалась романтической дурой.

— Розали не была романтической дурой, — страстно сказала она. — Она никогда не знала ни настоящей любви, ни влечения, а когда наконец нашла в себе мужество вырваться из своей старой тоскливой жизни, ей довелось наткнуться на тебя.

— О, ради всего святого! — воскликнул он. — Если одна осечка погнала ее в слезах обратно, у нее нет и тени надежды чего-то добиться в жизни.

— Если бы ты не вскружил ей голову, она была бы сейчас замужем за молодым фермером из Кении.

— Как, черт возьми, я мог ей в этом помешать?

— Она решила, что ты сам хочешь на ней жениться.