Диана Першинг - Свет надежды

Крис подняла голову.

— Ивен, я ведь, наверно, тяжелая.

— Не беспокойся, малышка. Ты легкая как перышко.

Она рассмеялась. Потом прищурилась:

— Ивен, я все слушаю твой говор и понять не могу — откуда ты родом?

— Говор у меня нормальный.

— Да нет, это понятно. А все-таки откуда ты?

— Коренной уроженец штата Вайоминг.

— Я так и думала, что откуда-то из тех мест, — кивнула она и снова положила голову ему на плечо. — От тебя так и несет Диким Западом.

— Ладно, в следующий раз побрызгаюсь дезодорантом.

— Это было ужасно! — томно простонала она. — Ты уверен, что ты настоящий писатель?

— Обижаете, мадам!

Она фыркнула, прикрывшись ладошкой. Ну прямо как девчонка! Ивен, остановившись на миг, чмокнул ее в губы. Слава Богу, она повеселела! У них еще будет время быть серьезными.

— Ну, вот и пришли.

За сосновой рощей оказалась поляна на краю обрыва. Здесь Ивен поставил ее на ноги, обнял за плечи и показал:

— Вот, смотри!

Перед ними, далеко внизу, простирался океан: огромный, серо-голубой, сливающийся с небом. По шоссе несся поток машин, но отсюда, сверху, они казались игрушечными. Солнце уже почти исчезло за горизонтом, и облака потемнели, рассекая небо серыми полосами.

— Какое чудо!

— Да, — ответил Ивен. Смешно, но он был так рад, что ей понравилось это зрелище, словно сам сотворил всю эту красоту.

— Какое небо, — прошептала Крис. — Краски какие… Я такого никогда не видела.

— Это все смог. Углекислый газ смешивается с туманом и пылью, и получается вот это.

Крис слегка надула губы.

— И все испортил!

— Ну почему же! — пожал плечами Ивен. — По-моему, красота не исчезает оттого, что ты знаешь, как она возникает.

— Может быть… Слушай, Ивен, ты вообще когда-нибудь бываешь сентиментальным?

Он задумался. В голову ему пришли только две картины: Крис и Бастер перед домом, и та же Крис, спящая в шезлонге перед тем, как они занялись любовью.

— Наверно, нет, — ответил он наконец.

— Я так и думала.

Он подошел к одной из сосен и уселся, прислонясь спиной к стволу. Похлопал по ковру сосновых игл.

— Иди сюда. Давай посмотрим на закат.

Крис подошла к дереву и опустилась на землю рядом с Ивеном. Она подтянула колени к груди и обхватила их руками, глядя на темнеющее небо, расчерченное розовыми и серыми полосами. Они молчали. Ивен поглаживал нежную шею, желая развеять ее страхи.

— В твоем прошлом было что-то страшное? — спросил он. — Ты что, в тюрьме сидела?

Она невесело рассмеялась.

— Нет, в настоящей не сидела. Только в детской исправительной колонии.

— За что?

Крис обернулась к Ивену и долго вглядывалась в его лицо, прежде чем ответить. Этот момент был очень важен: они занимались любовью, и теперь их соединяла наибольшая близость, которая может связать мужчину и женщину, и все же Ивен во многом еще оставался для нее чужим. Он был совсем близко, всего в нескольких дюймах, и смотрел на нее внимательно и пытливо. Он был такой большой. Чувственный. Мужественный. Незабываемый.

Уже совсем стемнело. На небе проступил бледный месяц. В лесу было тихо-тихо. Крис казалось, что ее судьба висит на волоске, и она готова своей рукой оборвать этот волосок.

— Насколько я могу быть уверена, что то, что я расскажу тебе, не пойдет дальше? — спросила она.

9

Ей показалось, что она очень долго смотрела в глаза Ивену, прежде чем он наконец ответил.

— Ты мне веришь?

Она тоже ответила не сразу.

— Вообще-то верю. Хотя сама не знаю почему.

Он слегка улыбнулся.

— Какой комплимент!

— Я имела в виду…

Ивен отмахнулся.

— Ладно-ладно, все в порядке.

Его лицо снова стало серьезным. Голубые глаза казались серебристыми в свете луны, но взгляд его не стал от этого менее завораживающим.

— Вот что я тебе скажу, Крис. У меня не так уж много принципов, но своих обещаний я не нарушаю никогда. И я обещаю тебе: ничто из того, что ты мне расскажешь, не пойдет в сценарий без твоего согласия. Ничто.

— Но Марла сказала… — Крис встряхнула головой.

— Что сказала Марла?

— Что она знает кое-что из моей… из моих секретов. То есть намекнула, что знает. Я потому и согласилась приехать. Я не хочу, чтобы мое имя и моя история появились в газетах, в колонке сплетен.

— А почему ты не наняла адвоката?

— Я хотела, чтобы все это осталось в тайне. На суде это все вышло бы наружу. А я так надеялась, что это прошло и забыто!

— А Марла пошла напролом.

— Ты предупреждал меня.

— Предупреждал.

Ивен взял с земли горсть иголок и задумчиво пропустил их сквозь пальцы. Потом снова заглянул в глаза Крис.

— Все образуется, я обещаю. Расскажи, Крис. Пожалуйста.

Она вздохнула.

— Да, наверно, придется.

— Ты не замерзла? Может быть, вернемся домой?

— Нет, не замерзла, — ответила она, плотнее закутавшись в халат. — Тут хорошо.

— Я знал, что тебе здесь понравится.

Он притянул ее к себе на колени. Крис прислонилась к его груди. Пора рассказать все как есть. Они оба знали это.

— Давай, Крис, — сказал Ивен.

И она начала рассказывать, глядя в ночное небо. Она рассказывала о том, как ее переселяли из одного воспитательного дома в другой, как она пыталась запомнить имена своих новых товарищей и воспитателей, пока не поняла, что это невозможно. Как она в тринадцать лет оказалась на улице, в банде подростков; как в пятнадцать ее посадили за кражу. Через несколько месяцев ее выпустили, и в тот же день, на остановке междугородного автобуса, к ней подошли.

— Парень, примерно мой ровесник, с бритой головой. Он мне описал всю мою жизнь, рассказал, как мне плохо, как мне хочется найти семью. И сказал, что знает место, где мне могут помочь, где я буду в безопасности, где меня будут любить и заботиться обо мне. Это звучало слишком хорошо, чтобы поверить этому, но мне так хотелось ему поверить! Я поехала с ним в Аризону, на ранчо Варгас, недалеко от Седоны. Там жила секта. «Семья Челсеа».

— «Семья Челсеа»? — повторил Ивен. — Я что-то слышал про эту секту. В газетах, кажется, об этом много писали.

— Тогда ты, наверно, знаешь, что их руководитель, Эдвард Челсеа, был по-своему замечательный человек. Блестящий, исполненный какого-то волшебного обаяния.

Крис говорила и вспоминала, как Эдвард, сверкая глазами, жестикулируя руками и декламируя какие-то бредовые стихи, вгонял их в состояние транса. Она содрогнулась.

— Поначалу-то он наверняка был нормальным человеком, но к тому времени, как я с ним встретилась, он уже несколько лет накачивался сильными наркотиками, и у него явно было не все в порядке с мозгами. Но я тогда этого не понимала. Мне было шестнадцать лет. Я отчаянно влюбилась в него — то есть думала, что влюбилась. Он был для меня всем: отцом, братом, любовником…