Саманта Байард - Полночная жара

– Я, конечно, не понимаю, о чем идет речь. Но удачи желаю от всей души.

Эндрю поблагодарил и положил трубку. Он решил купить усадьбу в Белгрейвз. Его семейство возражать не станет, он был в этом уверен. Но что ответит ему Бриджет?

7

– Да нет, все отлично, честное слово. Я давно собиралась тебе позвонить в любом случае…

Бриджет слушала вполуха, как Надин разговаривала сразу по двум телефонам. Она готова была болтать всегда и с кем угодно. Если бы в доме имелось еще несколько линий, она стала бы говорить с большим количеством людей, причем одновременно.

– …а потом она ему сообщила, что если он не согласен с такой постановкой темы, то пусть засунет это свое несогласие, сама знаешь куда. Представляешь? Прямо так и заявила преподавателю! Ничего удивительного, что она сменила трех научных руководителей.

Бриджет поудобнее устроилась на кушетке и улыбнулась, перевернув страницу в книжке «Политическая кампания. Стратегия и тактика ведения выборов».

– Так что я ей все объяснила, а потом сказала: «Если ты хочешь носить розовое, то, пожалуйста, ради всего святого, не пользуйся оранжевой помадой», – продолжала болтать Надин.

– Надин! – позвала Бриджет, стараясь так вывернуть шею, чтобы ее голос был слышен в столовой. – Не будешь ли ты так любезна сходить наверх и…

– Да, я знаю, что ей не стоило вываливать ему на колени спагетти, но думаю, что теперь она малость успокоилась… – говорила Надин, не обращая внимания на Бриджет. – Сюда прийти? Вы хотите прийти? Ну, я не знаю…

Бриджет, которая чуть не подпрыгнула до потолка, пулей слетела с кушетки и вырвала у Надин трубку.

– Мама, это я. Нет, послушай, тебе не нужно приезжать. Это была случайность. И вообще, так ему и надо. Кроме того, это были лишь спагетти. Я же не стукнула его по голове кирпичом или чем-то еще тяжелым. Нет, правда, тебе не нужно…

– Здесь плохо слышно, возьмите другую трубку, – сказала Надин, протягивая ей аппарат. – На этом проводе не миссис Винсен, а моя подруга. Я только хотела рассказать ей о трюке со спагетти, который вам не следовало делать. Не обижайтесь. Поверьте мне, об этом уже знает весь город. Возьмите, пожалуйста, ваша мама звонит по этому телефону.

– Мам, это я – сказала Бриджет в трубку, одновременно пытаясь прожечь Надин взглядом. – Я не знала, что это ты звонишь. Надин мне не сказала.

Дальше последовали двадцать минут, заполненных монологом мамы. А Бриджет лишь время от времени вставляла «угу» или «я знаю, мам, правда, знаю», продолжая сверлить взглядом горничную. Та, сидя в кресле, грызла орешки и улыбалась при этом подобно Чеширскому Коту.

Спустя каких-то полчаса Бриджет смогла, наконец, убедить мать, что благотворительный турнир по бриджу в пользу местного летнего лагеря гораздо важнее, чем приезд в Лондон. И она знает, что леди не следует прибегать к физическому насилию. И что она постарается искупить и загладить свою вину перед джентльменом. Потом вдруг с удивлением поняла, что речь идет не о ней, а о Надин, и что она должна помочь бедной девушке решить все ее проблемы. Она так устала от объяснения, что была искренне рада какао, которое та ей приготовила за это время.

– Я думаю, что ты не нарочно выболтала маме все мои секреты, а только с целью спасения моей заблудшей души, – сказала Бриджет, отпивая из чашки. – Сахара многовато… Ладно, я тебя прощаю.

– Ну, вот еще! Сахара столько, сколь нужно! – возразила Надин и добавила: – Так или иначе, но вы должны меня простить. – Она пристроилась в кресле с тарелочкой орешков на коленях. – Я сказала ей, что с вами все в порядке, прежде чем вы вырвали у меня трубку.

– Да ну, правда? Ты же у меня сама невинность и добродетель и шествуешь по жизни со знаменем в руках, на котором начертаны золотом мои интересы, разве не так? Как ты думаешь, кто рассказал ей, что я опрокинула спагетти Эндрю на колени?

– Может, птичка на хвосте принесла? – предположила Надин, подбросив в воздух орешек и пытаясь поймать его ртом. – Вы сегодня снова с ним виделись? Во что он был одет? Надеюсь, на нем была юбка, он же шотландец, не так ли? С тех пор как ваша жизнь стала куда интереснее, чем моя, я веду дневник, заимствую ваши истории и, частично меняя имена, представляю, что это происходит со мной. Так что я рассказывала о своем приключении.

– Ты сумасшедшая! Как тебе удалось пройти через допрос моей мамы так, чтобы она не смогла меня вычислить? Это для меня загадка. Слава Богу, у тебя это получилось. Я очень рада, что ты рядом.

– Уж лучше говорить со мной, чем со стенами. Кроме того, раз уж мне не удается найти работу по специальности и преподавать русскую историю, я могу попытаться сочинить на ходу небольшую комедию. Эх, никогда не знаешь, что может произойти. Итак, отвечайте, как у вас с ним было сегодня? Ну, я имею в виду с мистером шотландцем!

Бриджет подняла голову и закрыла глаза, тая от воспоминания о чудесном дне.

– Все прошло хорошо. Нет, правда, хорошо.

– О, силы небесные, мне нужны детали. Как можно больше деталей. Отнеситесь к этому, как к акту милосердия по отношению к лежачему больному. Я уже три недели не ходила на свидания.

Открыв глаза, Бриджет села прямо и сложила руки на коленях. Ей необходимо было выговориться, рассказать кому-нибудь обо всем, иначе то, что накопилось на душе, вырвалось бы наружу подобно расплавленной вулканической лаве.

– Хорошо. В общем, дело обстоит следующим образом. По-моему, я влюбилась в него.

– Черт меня побери! Рассказывайте не торопясь, я хочу все запечатлеть в памяти.

– Да сегодня ничего особенного не случилось, Надин, – сказала Бриджет, надеясь, что не покраснела, произнеся эту наглую ложь. – Я имею в виду… Ну, признаюсь, он поцеловал меня. Я ответила. И мы еще долго целовались. А потом мне пришло время возвращаться в офис, чтобы встретиться с группой избирателей. А ему нужно было бежать на работу, чтобы спасать отечество. Хотя, не будь у нас обоих назначены встречи… – Она не стала заканчивать фразу, в воздухе повисла многозначительная пауза.

– Слушайте, а как он целуется? Я в том смысле, что есть масса вариантов. Но большинство мужчин жутко слюнявые. А у него с этим как? Вообще-то, он, похоже, не из тех. Так какую оценку вы ему выставляете?

Бриджет закатила глаза.

– Ты имеешь в виду по шкале от единицы до десятки?

– Именно. От единицы до десятки.

– Ладно, – усмехнулась Бриджет, понимая, что хвастать нехорошо, но ничего не могла с собой поделать. – Он целуется баллов так примерно на четырнадцать-пятнадцать.

– Нет! Не говорите так! Максимум десять, это я еще понимаю. Даже двенадцать, допустим… Но не четырнадцать!

– Скорее все-таки пятнадцать. Или девяносто семь. Он абсолютный победитель. Рядом никого быть не может, Надин. Серьезно.