Марша Мэннинг - Снисходительный любовник

Хижина Брюса находилась в узкой лощине, на поверхность которой выходила темно-серая скальная порода, а рядом стремительно бежал ручей. Они вышли из машины и стали подниматься вверх к маленькому домику, построенному из грубо отесанных бревен, но чистому и уютному внутри. На полу лежали ковры, а рядом с каменным камином стояли глубокие кожаные кресла; в камине уже лежала связка дров. Брюс поднес к ним спичку, и пламя запылало, голубое и желтое, наполнив длинную и низкую комнату запахом сосны.

— Старый проводник, Джок Ангус, следит здесь за порядком. А теперь пойдем полюбуемся водопадом, пока разгорается огонь. Я думаю, что уже поспела дикая земляника. Мы наберем для тебя немного.

Он повел ее посмотреть на каскад, с брызгами падающий в ручей, и поискать ягоды, растущие поблизости. Когда они шли назад через расчищенный участок леса, Дженни услышала в лесной чаще странный тихий звук, как будто кто-то стучал зубами. Прямо перед ней стоял огромный дикобраз, растопырив все свои иглы.

— Это старина Сэм, — сказал Брюс. — Всегда приходит к двери за миской молока, когда я приезжаю. Обрати внимание на его хвост, Дженни. Он может вращать иголками очень быстро, если захочет.

Когда дикобраз сдвинулся с места, Брюс обнял Дженни за талию, чтобы отодвинуть ее в безопасную сторону. Его объятие было теплым и сильным, она почувствовала себя защищенной рядом с ним.

Брюс приготовил еду в огромной чугунной сковородке на маленькой масляной печке, стоящей в углу комнаты. Дженни сидела и наблюдала за ним. Взглянув на нее, с вилкой в руке, Брюс сказал:

— О чем ты думаешь сейчас?

— Я думала, как вы не похожи с Лэрри, — ответила она.

— Да. Он любит прямо противоположное тому, что люблю я. Может, поэтому мы так редко проводим время вместе. Лэрри терпеть не может эту лесную глушь.

— Надеюсь, он будет счастлив в Монреале.

— Он всегда хотел там жить, — сказал Брюс. — Мама расскажет мне о нем, когда повидается с ним на следующей неделе. Она поедет туда дней на пять за покупками.

— Я знаю. С Грейс Ирвин, которая будет выбирать себе королевское платье для фестиваля.

— Грейс не едет с ней, надо заметить, — сказал Брюс. — Мама полетит, а Грейс поедет с Джоном Клаусманом. Он из Нью-Йорка, она познакомилась с ним в своей гостинице. Он хочет продолжить свои каникулы в Монреале.

— Я видела их вместе на пляже. Он очень красивый.

— Наверное, она считает, что очередной красавец рядом с ней заставит Лэрри ревновать, — сказал Брюс. Он отошел от печки и приблизился к ней, продолжая: — Ты хочешь поехать в город, чтобы купить себе платье для фестиваля, Дженни?

— Нет. Я не могу сейчас оставить папу. Кроме того, я не знаю, что буду делать на фестивале.

— Ты будешь Морской принцессой. Мама рассказала тебе о моих планах, ведь так?

— Она думает, что это очень удачная идея.

Но как только она посмотрела на Брюса, ей вдруг показались совершенно глупыми и ненужными собственные сомнения и непонимание. Почему бы ей и не выступить на отдельной платформе, которую организует для нее Черный Брюс, ведь он ее друг и он нравится ей больше, чем она могла представить себе несколько недель назад.

— Ты не согласна с ней? Почему, Дженни? Скажи мне, в чем ты видишь трудности?

— Нет никаких трудностей, правда. Я буду вашей принцессой, Брюс. Спасибо, что попросили меня об этом. Это так мило, что вы… вы пытаетесь компенсировать мне отъезд Лэрри, ведь правда?

— Сначала так и было, — ответил он. — Но сейчас это важно для меня по другим причинам. Я расскажу тебе о них после еды.

Он положил Дженни на тарелку жареное мясо и блинчики, которые жарились вместе.

— Лепешки, — объяснил Брюс. — Их всегда готовят во всех канадских лагерях.

Они ели за столиком, который Брюс придвинул к окну, чтобы Дженни могла наблюдать, как старина Сэм кормит ласточек хлебом, размоченным в молоке. Когда замерла последняя нота мелодии, Брюс выключил проигрыватель и сказал:

— Еще кофе, Дженни? Нет? Тогда давай поговорим.

— Что вы хотите сказать мне?

— Очень многое, но мне трудно начать.

Он хмурился, и внезапно Дженни поняла, что этот большой мужчина стесняется говорить о своих внутренних чувствах. Это тронуло ее, и она ободряюще улыбнулась ему, поэтому он продолжил:

— Мне трудно говорить с женщинами. Я не могу выразить свои эмоции и не умею находить правильные слова, чтобы очаровывать их, как это умеет делать Лэрри, когда захочет. Поэтому временами это осложняет дело.

— Вы совершенно другой человек, не такой, как Лэрри, — сказала Дженни. — Но у вас свои достоинства. Продолжайте, Брюс. Я слушаю.

— Ты спросила, почему я внезапно начал так заботиться о тебе, Дженни. Думаю, тебя это удивляло. Наверное, будет лучше, если я попытаюсь объяснить тебе; сначала я думал о тебе, как об очередном увлечении Лэрри, ты меня не интересовала до тех пор, пока я не встретил тебя. А когда я увидел, что ты другая, мне захотелось уберечь тебя от разочарований. Я знал, что они неизбежны. Поэтому я и попытался оторвать тебя от него, ради твоей же пользы. К тому же Лэрри полностью истощил мое терпение, поэтому я и согласился отпустить его в Монреаль, чтобы он оставил нас всех в покое. Я хотел, чтобы ты стала королевой Яблоневого цвета, это было бы что-то вроде компенсации, ведь Кэмероны задолжали тебе. Я все еще помню, какую боль увидел в твоих глазах в тот вечер у рыболовного навеса.

Он остановился, как будто подыскивая слова. Дженни молча ждала. Брюс продолжал:

— Только после этого я стал понимать, что не так уж равнодушен, как мне казалось. Ты привлекала меня, Дженни. Мне нравилась твоя откровенность и мягкое достоинство, которым ты обладала, несмотря на юный возраст. И у меня серьезные намерения. Я не собираюсь плутовать, как это делал Лэрри. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да, Брюс, — ответила она. — Сегодня, когда мы обедали с вашей матерью, она намекала на что-то в этом роде.

— Неужели? Да. Она могла. — Он застенчиво задвигался. — Вот такие дела. Лучше будет, если ты все узнаешь. Тебе не нужно ничего отвечать, потому что ты должна узнать меня намного ближе, чтобы принять решение. У нас впереди еще куча времени. — Он улыбнулся. — Ты знаешь, Дженни, у нас, у морских волков, есть поговорка. Весна для сева, лето для работы, осень для ухаживаний, а зима для свадеб. Мы оба будем заняты этим летом, но к осени уже сможем принять решение.

Дженни быстро сказала:

— У тебя все распланировано, Брюс. Ты очень деловой человек.

— Это же не бизнес, Дженни. Это… впрочем, довольно на сегодня. Думаю, тебе нужно сначала привыкнуть ко мне.