Рини Эйкомб - Седьмое небо

Непродолжительное ухаживание и быстротечная женитьба были не чем иным, как ловким маневром со стороны Рамона, чтобы завладеть «Трампом». Как я могла поверить в искренность его чувств? — спросила себя Синтия, медленно убрав руки с лица.

«Трамп» был особенным отелем, все признавали это. Ему было уже почти полтора века, и все, кто хоть однажды побывал в нем, не скрывали своего восхищения старомодным уютом, сочетавшегося с ультрасовременным качеством сервиса и предупредительностью персонала.

Потому-то глаза Рэя Джонстона загорелись при упоминании о «Трампе», вспомнила Синтия. Неудивительно, что, говоря о нем, Рэй обращался именно ко мне, поскольку в течение своей долгой истории отель всегда принадлежал моей семье, и я осталась единственной наследницей этого бесценного богатства.

Но такие люди, как Рамон Милворд и Рэй Джонстон, были лишены сентиментальности и готовы на все, чтобы прибрать к рукам эту жемчужину. Самым важным для них было громкое имя отеля и его репутация.

Получить «Трамп» значило навечно вписать золотыми буквами свою фамилию в анналы гостиничного бизнеса. Рамон пошел к достижению заветной цели кратчайшим путем — женился на дочери владельца. И он не прогадал — она была молода, хороша собой и горяча в постели.

— Черт, как же я себе отвратительна! — простонала Синтия и снова закрыла руками лицо.

В дверь постучали.

— Иди к черту! — бросила она и с трудом проковыляла в ванную.

Она слышала, как Рамон дергает ручку двери. Что ж, ему всегда было наплевать на чувства других. Но, следует отдать ему должное, он всегда предпочитал решать проблемы, а не прятаться от них под одеяло, как это делала весь последний год Синтия, превратив свою жизнь в кошмар.

В мозгу Синтии стали возникать жуткие картины событий годичной давности. Пока она принимала душ в этой же самой ванной, Саймон тихонько проник в их с Рамоном спальню и оставил на кровати кое-какие документы, потом вернулся в свою комнату и стал ждать.

Документы были местью Саймона за то, что Синтия с презрением отвергла его грязные намеки на близость. Она прочла подкинутые ей бумаги и поразилась, как низко Саймон пал, стремясь посеять недоверие между ней и Рамоном. Синтия отправилась в комнату к Саймону, собираясь швырнуть ему в лицо грязные лживые бумажки и послать его куда подальше.

Но все обернулось иначе. Хитрый Саймон, оказывается, все рассчитал, чтобы заманить Синтию в свою комнату.

— Проходи, Синтия, — изображая оскорбленную невинность, сухо пригласил Саймон. — Всем известно, что ты за штучка. Только мой брат никогда не знает, с кем ты делишь постель в его отсутствие.

— Ты лжешь! — вскричала Синтия, побелев как мел.

На лице Саймона заиграла кошачья улыбка.

— Боишься, что ему станет известно, что ты пришла ко мне в комнату? — фальшиво ласково спросил он. — Не переживай. Мой брат любит делиться, щедрость позволяет ему наслаждаться великодушием и властью. Нужны деньги, Саймон? Вот тебе деньги. Хочешь машину? Вот тебе чек. Хочешь жить в моем доме? Пожалуйста, живи и чувствуй себя как дома. Что мое, то твое.

— Подумай хорошенько, прежде чем причислить к этому списку меня, — сдерживая бешенство, прошипела Синтия.

— Почему нет? Вся эта история с наследованием «Трампа» наглядно показала, чего ты стоишь для Рамона. Ты просто приятный довесок к его добыче, Синтия, движимое имущество, соединенное с недвижимым, выражаясь юридическим языком. Так, ничего особенного — легкий флирт, потом водворение тебя в доме и упоминание в завещании.

— Ты дерьмо, Саймон! — с холодным презрением отчеканила Синтия. — Я владелица «Трампа», отель перешел в мою собственность по завещанию моего отца!

— В самом деле? — Голос Саймона звучал настолько уверенно, что Синтия начала сомневаться в своей правоте. — Неужели в завещании сказано: «Данным завещаю моей дочери отель «Трамп» вместе с деньгами, чтобы привести означенный в должное состояние»?

Нет, пришлось признать Синтии, таких слов в завещании точно не было. Отец сформулировал свою последнюю волю так: «Все, чем я владею, переходит моей дочери». В остальном Синтия положилась на мужа. Раз она доверила Рамону свою жизнь, почему же не довериться ему в вопросах бизнеса? Синтии было не до юридических тонкостей, она тяжело переживала утрату, ведь с самого ее рождения отец являлся ее кумиром и советчиком во всем. Синтия даже не подозревала о его болезни, которую он скрывал от нее, как и многое другое.

Неужели отец скрыл от нее и покупку Рамоном отеля?

Теперь Синтия видела себя как бы со стороны в ту ночь в комнате Саймона. Ей вдруг пришло в голову, что, если он оказался прав насчет завещания, все остальное тоже могло быть правдой. Действительно, Рамон мог жениться на ней по настоянию ее отца, который пожелал оставить отель в собственности семьи.

Синтия вернулась к реальности, почувствовав, что дрожит. Она включила душ, сняла халат и начала стягивать с себя мокрый купальник. Синтия больше не желала ничего вспоминать, но ее сознание распорядилось иначе. Она встала под горячие струи душа, и перед ней снова замелькали кошмарные сцены из ее прошлого.

Вот Саймон пытается обнять ее, а она с негодованием отталкивает его руки. Он наслаждается их потасовкой, с похотливой улыбкой говорит ей гадости. Синтия безнадежно проигрывала схватку — силы оказались неравными. Саймон был большим и сильным, она — маленькой и хрупкой. Саймону удалось повалить ее на постель, и в этот момент вошел Рамон.

Все, хватит воспоминаний! — велела себе Синтия. Надо срочно уезжать отсюда, прямо сейчас, решила она и торопливо вышла из-под душа.

15

Рамон увидел спускающуюся по лестнице Синтию и понял, что дело обстоит гораздо серьезнее, чем он ожидал. Ее лицо напоминало безжизненную маску, в руках Синтия держала тот самый чемоданчик, который она привезла с собой из «Трентона».

— Куда ты собралась? — вкрадчиво осведомился Рамон.

Синтия не ответила и даже не посмотрела в сторону Рамона, пройдя мимо, будто его здесь и не было.

Ах, так! — рассердился Рамон и выхватил у нее чемоданчик. Синтия вскрикнула и остановилась. Он обрадовался, заметив, как в ее зеленых глазах вспыхнула ярость. Даже такая реакция лучше, чем равнодушие.

— Нам надо поговорить, — сказал Рамон.

— Мне нечего тебе сказать.

Черт с ним, с чемоданом! Синтия направилась к двери, гордо вскинув голову и расправив плечи.

Нет, ты будешь со мной говорить! — упрямо подумал Рамон. Я заставлю тебя!

— Знаешь, как говорят: «Если бы мог, я отыграл бы назад»? Так вот, я даю тебе такой шанс. Не упускай его, Синтия.