Элизабет Лоуэлл - Песня любви для Ворона

— Пока ты заканчиваешь серию рисунков, предлагаю тебе услуги в качестве гида. Мы прекрасно проведем время, знакомясь с живописными местами.

На мгновение Дженна зажмурилась, не в силах выдержать напряженного взгляда Рейвена, ожидавшего ответа. Какими бы ни были чувства, которые Рейвен испытывал к Энджел, за ними не скрывалась безумная страсть. Когда он смотрел на Энджел, его глаза не горели ярким безудержным огнем желания, так хорошо знакомым Дженне. Может, Рейвен и любит Энджел, но желает он ее, Дженну Морган.

И она сама хочет Рейвена ничуть не меньше. И согласна остаться с ним, даже если его привлекает лишь пьянящий экстаз. Выбора у Дженны нет. Она слишком любит Рейвена, чтобы добровольно расстаться с ним.

Сейчас для нее не существовало никого, кроме возлюбленного. Дженна не замечала ни Хока, изучающего ее с понимающей улыбкой, ни Энджел, на лице которой застыло приятное удивление. Она видела только мужчину, которого искала всю жизнь и наконец нашла. Но отыскала лишь для того, чтобы провести с ним несколько незабываемых дней, а потом потерять навсегда. Однако не сейчас. Еще есть время. И она проведет с любимым последние дни, часы вплоть до того момента, когда двери, ведущие в райский сад наслаждений, закроются навсегда.

— Вообще-то наброски я почти сделала. — Дженна с трудом оторвала взгляд от его глаз и, повернувшись к друзьям Рейвена, добавила — Спасибо, Энджел! Если бы не ваш альбом я карандаши, я бы не запечатлела романтические уголки природы, на которые когда-то совершали набеги индейцы.

— И одним из них был его прадед, — указала Энджел глазами цвета небесной бирюзы на Рейвена.

— Как интересно! — воскликнула Дженна.

— Да, один мой прадед — шаман, — подтвердил Рейвен. — Именно от него я получил в наследство удачу в ловле рыбы и жестокое сердце.

— Карлсон, что ты говоришь?! — возмутилась Энджел. — Я имела в виду совершенно другое.

— Ты не жестокий, и не смей так думать о себе! — почти закричала Дженна, заметив на лице Рейвена печаль.

— Не жестокий? — Он грустно улыбнулся. — Вспомни-ка, сколько раз я доставлял тебе огорчения?

Энджел, подойдя к другу, положила руку на его плечо.

— Видя слезы, ты слишком переживаешь, упрекаешь себя, что не можешь утешить того, кто нуждается в поддержке. Когда меня ослепило горе, я не оценила по достоинству, как много ты для меня сделал. Только теперь, оглядываясь назад, понимаю, какую неоценимую помощь ты мне оказал. — Горькая усмешка скользнула по губам Энджел. — Если бы тебя тогда не оказалось рядом, я бы просто умерла от горя.

Рейвен некоторое время молчал, словно обдумывая услышанное, потом поднес к губам ее руку и нежно поцеловал.

— Спасибо. Спасибо за то, что больше ни в чем меня не обвиняешь. Я действительно страдал, полагая, что причиняю тебе боль.

— Я очень переживала, вспоминая, как много резких обвинений бросила в твой адрес, — с раскаянием говорила Энджел. — Сколько колкостей высказала добрейшему, благородному человеку. — И, повернувшись к Дженне, добавила: — Вам, наверное, трудно понять меня.

— Нет, — тихо возразила та. — Я и сама убедилась, что Рейвен — действительно самый отзывчивый, самый отважный, самый… прекрасный мужчина, которого мне доводилось встречать.

Дженна молила небеса, чтобы никто не заметил, как предательски дрожит ее голос и трясутся руки с тех пор, как Рейвен поцеловал ладонь Энджел. Видеть его рядом с той, которую он, может быть, все еще любит, оказалось гораздо труднее и мучительнее, чем она себе представляла. Но она чувствовала боль не столько за себя, сколько за него. Энджел, необыкновенно красивая, судя по всему, умная и достойная любви женщина, принадлежала другому, и у Рейвена не оставалось надежды на взаимность.

— Да, и мне Рейвен тоже помог, — продолжала Дженна, стараясь выглядеть спокойной. — Он спас мне жизнь и даже не позволил отблагодарить.

— А благодарность напоминает молоко — сегодня оно свежее и вкусное, а завтра оно скисло, превратившись в простоквашу. — Рейвен замолчал, задумавшись, а потом встряхнул головой и, повеселев, произнес: — Впрочем, хватит ворошить прошлое. Давайте лучше обсудим планы на завтра. — Он посмотрел на Дженну. — Ты где остановилась?

— В маленьком домике у пляжа, недалеко от парка.

Рейвен нахмурился.

— В хижине, где на почтовом ящике висят медвежьи лапы?

Дженна пожала плечами.

— А вот это что. Я не была уверена, но побоялась спросить. Поначалу мне показалось, что это кости человеческие, и я чуть не сбежала.

— У Надин странное чувство юмора, — поморщился Рейвен. — В прошлом году охотники убили несколько медведей, сняли шкуры, срезали мясо, а кости выбросили в море. Вот она и подобрала. А хижину она починила?

— Наверное. Вот только крыша протекает. Но только тогда, когда идет дождь.

— Как и лодка, которая протекает, когда ты спускаешь ее на воду.

По интонации Рейвена Дженна поняла, что он не одобряет место ее временного проживания. Естественно, она не заказала номер в пятизвездочном отеле. Ее привлекла небольшая плата, за которую можно было воспользоваться лодкой, ведь нынешним летом приходилось экономить. Однако благие намерения не увенчались успехом, предстоит купить и новую лодку, и двигатель.

— Кстати, ты случайно не знаешь, где приобрести какое-нибудь подержанное суденышко? — спросила Дженна и, опустив глаза, добавила — Не очень дорогое.

— Не волнуйся, — поспешил уверить ее Рейвен. — О лодке я позабочусь сам. Старая Надин, видимо, решила над тобой подшутить.

— Думаю, нет необходимости. Я могу и сама…

— Ну что? — Усмехнувшись, Рейвен хитро посмотрел на Дженну. — Или опять бросим жребий? Но учти, на сей раз в роли монетки выступаю я. Давай, начинай.

— Нет, спасибо. — Дженна покачала головой, улыбнувшись. — Знаю я твою монетку.

Она заговоренная, обязательно упадет на ту сторону, которая требуется тебе.

— Смех смехом, но Надин, похоже, совсем потеряла совесть. — Лицо Рейвена стало серьезным. — Если бы я проснулся тем утром минутой позже и не заметил твое ветхое суденышко среди волн, ты бы утонула вместе с этой развалиной и старым двигателем, который давно не подлежал ремонту.

Дженна сама прекрасно представляла эту страшную смерть. Каждый раз, когда во сне серо-зеленая масса мутной воды смыкалась над головой и леденящий ужас охватывал все ее существо, она просыпалась в холодном поту с бешено бьющимся сердцем. Слава Богу, что рядом находился Рейвен, чье тело излучало покой и силу, и Дженна могла прижаться к нему, спрятаться в надежных объятиях и безмятежно уснуть.