Рената Тревор - Вечер в Париже

— В наше время, мадемуазель, — самодовольно поучал он, — мы не всегда прибегаем к наложению швов. У нас имеется тоненький белый пластырь, который лечит раны ничуть не хуже.

Кристина сжала губы, едва сдерживаясь. Она прекрасно знала об этом «чудесном» пластыре: ведь не в первый же раз она порезалась! Обстановка не становилась более приятной от присутствия Милены, которая восседала тут же с видом превосходства. Эжен ни на миг не отходил от Кристины и внимательно следил за происходящим, но Милену никто сюда не звал, и Кристина просто добела раскалилась от ярости.

Когда доктор на минуту отлучился, Эжен спросил ее:

— Ты в порядке?

Этот вопрос заставил Кристину почувствовать себя ребенком, о котором надо заботиться, и она почти огрызнулась:

— В полном порядке. Я не собираюсь падать в обморок из-за маленького пореза.

— Не такой уж он и маленький, — возразил Эжен, сощурив глаза.

Взгляды их скрестились, и гнев Кристины испарился. Господи, какая же она глупая, злится на Эжена из-за этой надутой Милены, когда он так заботится о ней. Кристина смотрела на Эжена, сожалея о своей грубости, а он не отрывал от нее глаз, словно пытаясь прочитать ее мысли.

— Как это вы умудрились так порезаться? — осведомилась Милена, со злобой поглядывая на Кристину и Эжена.

— Она не заметила колючую проволоку. Надо будет снять ее с ограды. Проволока там, безусловно, опасна.

Слова Эжена обрадовали Кристину. Он заступился за нее! Она снова взглянула на него с признательностью и даже нашла в себе силы слегка улыбнуться. Это немного напоминало поведение заговорщиков. Милена пришла к тому же выводу.

— Мадемуазель Лестер может пожить у нас. — Ее ледяная любезность никого не могла обмануть. — Я поговорю с отцом. В нашем доме полно свободного места.

— Она не нуждается в постоянном врачебном уходе, — сдержанно возразил Эжен. — Случилась маленькая неприятность. Теперь все позади, и она в состоянии, как обычно, сама позаботиться о себе.

Кристина подумала, что тут не так все просто. Во всяком случае, позаботиться о своей безопасности, когда рядом Эжен, она не в силах — это ясно. Да и тогда, когда она ездила в Париж на этот проклятый обед с Хьюго… только Эжен с его силой воли и решительностью спас ее от неприятностей. Без него ей было бы не справиться с пьяным. Теперь ей совсем не улыбалось оказаться рядом с Миленой Ассо. Ее первой реакцией на приглашение была мысль вернуться в Англию без отлагательств.

— Я имела в виду не врачебный уход, — пояснила Милена тоном оскорбленной добродетели, — а то, что это выглядело бы пристойнее, чем ее нынешнее положение.

— Неужели ты, с твоими современными взглядами, так печешься о соблюдении приличий? — В голосе Эжена прозвучала убийственная ирония.

Но Милена слишком привыкла навязывать всем свою волю. К тому же она была ослеплена яростью.

— Мадам де Фурнье в отъезде. Вы в замке одни, — продолжала она, все больше раздражаясь. — В конце концов, это просто неприлично!

— Я в полной безопасности, моя дорогая, — саркастически заявил Эжен. — Когда стоял туман, Кристина ночевала в моей парижской квартире и ни разу не покусилась на меня. В замке я тоже не подвергался посягательствам с ее стороны. Я даже не запираю дверь.

Кристина все больше краснела. Она хорошо понимала, что присутствует при дуэли, которая каждую секунду грозит завершиться страшным взрывом. Ее поразило, что Эжен говорит с Миленой таким тоном.

— Вся деревня будет судачить! — Милена уже кричала, чуть не брызгая слюной. Ее лицо налилось кровью от злобы.

Эжен обратился к ней по-французски. Хладнокровно, не тратя лишних слов, внешне ничем не выдавая своего гнева, он послал деревню туда же, куда уже отправил несчастный трактор. Услышав это, Милена прикусила язык, а Кристина замерла в благоговейном страхе.

9

По пути в замок Эжен не проронил ни слова, но его лицо было столь безмятежным, будто не он всего несколько минут назад был участником яростной стычки с Миленой. Кристина сидела, плотно сжав губы. Она не могла понять причину поведения Эжена, хотя уже знала, что он не из тех, кем можно помыкать, а Милена, безусловно, предприняла такую попытку.

— Гм… Насчет деревни… — нерешительно начала Кристина.

Эжен даже не взглянул на нее.

— Ты хочешь перебраться туда из замка? Что, боишься за свою репутацию? — ледяным тоном осведомился он.

— Ничего подобного! — резко возразила Кристина. — Я об этом вовсе не думала и не намерена перебираться в деревню.

— В таком случае нам нечего обсуждать, — спокойно сказал Эжен.

— Но Милена…

— А какие, собственно говоря, у нее права на меня? — категорическим тоном заявил Эжен. — Время от времени Милене просто необходим холодный душ.

— Но зачем нужно было говорить ей о… о Париже? — с убитым видом спросила Кристина.

В ответ на это Эжен безжалостно расхохотался.

— А почему бы и нет? Ей все равно все разболтает этот болван Жорж, как только она заявится ко мне.

— Она там бывает? — стараясь говорить безразличным тоном, спросила Кристина. — То есть она?..

— Не только бывает, но и остается на ночь. Милена, в конце концов, — взрослая женщина и сама отвечает за себя.

Кристина чувствовала себя так, словно ей заткнули рот кляпом. Она погрузилась в молчание. Эжен не мог бы яснее дать понять, что Милена — его любовница. Ничего удивительного, что та так разошлась: она почувствовала угрозу своему положению.

— Итак, что ты решила? — поинтересовался Эжен, когда ему стало понятно, что Кристина не намерена продолжать разговор. — Если ты согласна оставаться в замке, пока не приедет Диана, то я не вижу никаких проблем.

— Конечно, согласна, — пробурчала себе под нос Кристина. — Я дала обещание твоей матери. Потом, она скоро вернется.

— Вернется она только тогда, когда Мартина Делэн сочтет, что она уже достаточно здорова, а попросту — заскучает в обществе Дианы. Боюсь, что мать допустила большую ошибку, рассказав Мартине о тебе. Теперь ее пребывание там может затянуться до бесконечности: Мартина наверняка пришла в полный восторг, а пока она не вытянет из Дианы все, что захочет узнать о тебе, та ее не отпустит.

— Не понимаю, почему она должна приходить в восторг, — проворчала Кристина.

— Не понимаешь? — сухо переспросил Эжен. — Ты недооцениваешь себя, моя милая. Тут все в восторге от тебя.

Кристина промолчала. Сейчас они оба устали друг от друга, но в глубине души у каждого продолжал разгораться огонь страсти. Это сказывалось даже на манере Эжена говорить с ней. Скорее бы возвращалась Диана! Но тогда, без сомнения, Эжен уедет. Нет, это просто невозможно. Она думает об Эжене каждую минуту, нет — каждую секунду!