Кэрри Томас - Заложники любви

— Вы тогда забрали меня к себе домой, и я была у вас, пока не приехал дядя Фрэнк, — сообщила Хоуп.

— Я рада, что смогла помочь, — с трудом выговорила Анна, чувствуя неожиданную слабость.

Она развернула бумагу, открыла изящный футляр и ахнула — внутри лежала красивая серебряная брошь с горным хрусталем.

— Какая… красота, — внезапно ослабевшим голосом промолвила Анна, — но я…

— Мэри и Билл тебе крайне признательны, — решительно прервал ее Фрэнк. — Им будет приятно, если ты примешь этот скромный подарок. — Он обеспокоенно посмотрел на побледневшую Анну. — По-моему, нам лучше уйти. Тебе надо отдохнуть. Поправляйся поскорее.

Вскоре после визита Фрэнка Освальда у Анны поднялась температура.

— Придется пройти курс антибиотиков и максимально сократить посещения, — сурово сказала сестра Брикс. — Я извещу ваших родственников.

Следующие несколько дней промелькнули как в тумане. Анне все время хотелось пить и спать. Но даже сон ее был неспокойным. И снилось ей, как ни странно, почти всегда одно и то же. Анна просыпалась, задыхаясь, вся в поту. Дико осматриваясь по сторонам, она прислушивалась к бешеному стуку сердца и никак не могла понять, почему находится на больничной койке, а не в постели рядом с Гарольдом.

Гарольд! Мучившие Анну эротические сновидения были настолько реальными и настолько возбуждающими, что она словно наяву ощущала тепло обнаженного тела прильнувшего к ней Гарольда, его дыхание щекотало ее кожу. Его близость вызвала в Анне такое буйство страстей, что она ни минуты не сомневалась: это воспоминание о том, что и в самом деле было, это — не просто горячечный бред.

Однажды Анна, проснувшись, обнаружила, что возле ее кровати сидит мать.

— Здравствуй, дорогая! — Милдред Ролтон с облегчением улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь?

— Не очень хорошо, — честно призналась Анна, — но лучше, чем вчера.

— Надеюсь, кризис миновал. — Милдред вздохнула. — Ты несколько дней была почти без сознания. Но сестра Брикс сказала, что температура пошла на спад и ты скоро встанешь на ноги.

— А где Гарольд? — помимо воли вырвалось у Анны.

— Вчера он заходил, но его пустили всего на минуту. Он очень беспокоится, я ему позвоню и скажу, что ты вернулась из забытья и снова с нами. — Милдред лукаво улыбнулась. — Ты хочешь с ним повидаться сегодня?

— Конечно. — Анна крепко сжала руку матери. — Видишь, какая я сильная. И прекрасно себя чувствую. Как там все, как папа?

— Он, как всегда, занят делом. Ты ведь знаешь, для него это лучшее лекарство от всех тревог.

— Мне так нравится эта его черта, — согласилась с матерью Анна и торжествующе улыбнулась. — Вот видишь, я начинаю все вспоминать!

Вскоре пришел и Джекоб Ролтон. Увидев оживленно беседующих жену и дочь, он расцвел в улыбке.

— Давно бы так, Энни! Хватит нас пугать, выбирайся отсюда!

После ухода родителей Анна решила попытаться самостоятельно добраться до ванной и осталась весьма довольна собой, поскольку ей это удалось без особого труда. Она даже отважилась взглянуть в зеркало и с радостью отметила, что отеки почти сошли, а синяки стали бледнеть. Общий вид немного портила повязка на голове, но в целом, подумала Анна, я выгляжу не так уж плохо. Во всяком случае, не как кошмарное привидение.

На обратном пути Анна почувствовала слабость, ее ноги подкашивались, как у новорожденного жеребенка. К ней подлетела Элиза, которая, хотя и поворчала, но помогла Анне добрести до кровати и лечь.

— Не будьте такой самонадеянной, — выговаривала Элиза. — Лучше бы вы меня дождались, у вас еще мало сил.

— Я хотела принять душ, — объяснила Анна.

— Не волнуйтесь, к приходу вашего жениха вы будете чистенькой и свеженькой, как огурчик.

— Чистенькой быть приятно, — согласилась Анна, — но хотелось бы еще и похорошеть. Конечно, я не собираюсь на конкурс красоты и никогда не считала себя красавицей, но до аварии меня называли хорошенькой и привлекательной, да и я не содрогалась от ужаса и отвращения, глядя на себя в зеркало.

— У вас скоро все заживет, — успокоила ее Элиза.

Через час Анна, приняв с помощью Элизы душ и переодетая в свежую пижамку, благоухающая любимыми духами, а не надоевшими лекарствами, сидела в чистой постели и наслаждалась легким обедом. Элиза, считавшая своим долгом развлекать больную, сообщила Анне, что звонил Дэниел, спрашивал о самочувствии сестры и извинялся, что не сможет навестить Анну сегодня из-за неожиданно возникшего неотложного дела. Он обещал приехать к Анне завтра.

— У вашего брата удивительно приятный голос и манера общения. Он, наверное, очень мягкий и ласковый, — предположила Элиза.

— Когда захочет. — Анна усмехнулась. Теперь она уже помнила их яростные споры и решительность Дэниела. — Иногда я его побаиваюсь. Он может быть достаточно резким.

— Так часто бывает, — философски заметила Элиза. Она придирчиво осмотрела Анну, заботливо поправила подушки и встала. — Мне пора. Вам нужно что-нибудь?

— Нет, спасибо, — отказалась Анна. Элиза, конечно, милое существо, но Анна ждала Гарольда, и с каждой минутой ее нетерпение возрастало.

Наконец Гарольд стремительно вошел в палату. Выглядел он обеспокоенным, под глазами залегли тени, лицо осунулось.

— Привет, дорогая.

Он наклонился, намереваясь поцеловать Анну в щеку, но Анна подставила ему губы.

— Ты можешь даже обнять меня, только не слишком крепко, — храбро заявила Анна. Гарольд неуверенно обхватил ее плечи, и Анна засмеялась. — Не бойся, я не сломаюсь.

— Когда ты не будешь выглядеть так, будто переломишься пополам от легчайшего вздоха, я сумею забыть об осторожности, — пообещал он и, сев на придвинутый к кровати стул, взял Анну за руку. — Вчера я тоже приходил, но меня не пустили. Ты до смерти испугала меня. Снова!

— Прости. Я не хотела.

Анна сжала пальцами его руку, и глаза Гарольда засияли так, что страстные грёзы пробудились в Анне с новой силой, заставив ее прерывисто вздохнуть.

— Зато теперь ты меня помнишь! — торжествующе заявил Гарольд.

— Да, я многое начинаю вспоминать.

— И в том числе тот злополучный вечер, когда ты настояла на отъезде?

Анна смущенно кивнула.

— Сначала мне казалось, что наша близость приснилась. Сон был удивительно приятным и томительным, но потом…

— Что же было потом? — нетерпеливо спросил Гарольд.

— Потом я поняла, что сон потому так похож на реальность, что это было на самом деле.

— Вставай поскорее на ноги, и, как только ты выберешься отсюда, я докажу, что это был не сон, а невероятно прекрасная явь.