Глория Даймонд - Хозяйка сердца

— Я бы сказал, — добавил Джон, — что, наверное, утренняя заря на самом деле была далеко не столь изумительна, как нам показалось.

Джон уставился в вырез блузки, и от этого нескромного взгляда у Одри мурашки пошли по коже.

— А может, мы действительно все вообразили себе? И восторг, и страсть, и жгучее наслаждение? — Джон испытующе смотрел ей в глаза. — Ты ведь тоже считаешь, что на самом деле ничего между нами не было, не так ли? Ну и правильно…

У Одри подогнулись колени, словно суставы были сделаны из материала, который плавится от жара горьких и обидных слов. В поисках опоры она ухватилась за спинку стула. Джон стоял на расстоянии вытянутой руки, источая терпкий аромат лосьона.

— Давай задернем шторы, радость моя. Пусть луна не подглядывает за нами, как утреннее солнце. — Он отошел к окну и легонько потянул за шнур. Плотные портьеры с шорохом сошлись. — А дальше вот что: поцелуй меня, милая. — Джон шагнул к Одри и притянул к себе. Его губы оказались совсем близко от ее лица. — И теперь попробуй убедить меня, что сегодняшнее утро было ошибкой.

Он с такой нежностью коснулся ее губами, что его поцелуй не мешал Одри ответить на поставленный вопрос. Но нужны ли сейчас слова?

Ее губы с готовностью раскрылись навстречу, словно прошло несколько лет, а не часов со времени их последнего поцелуя. Нет. Нет. Никогда. Она никогда не пожалеет о том, что между ними произошло.

Со сдавленным стоном Джон прижался к губам Одри, прекрасно поняв ее молчаливый ответ. Иного он и не ждал.

Приникнув к нему всем телом, она растворилась в его объятиях. Он жарко целовал Одри, языком раскрывая лепестки ее губ, проникая в нежную полость рта, и только почувствовав, что она совершенно обессилела, Джон отстранился.

— Итак, что же мы все-таки скажем?

Одри растерянно заморгала, стараясь прийти в себя и собраться с мыслями. Она должна сказать нечто важное, то, что Джону необходимо услышать…

— Дорогой, — начала она. Голос ее чуть дрогнул, но она откашлялась и продолжила: — Дорогой, в самом деле есть кое-что еще, о чем я хочу с тобой поговорить. То, что тебе просто надо знать.

Он с улыбкой отбросил упавшие ей на лицо волосы.

— О-о-о, я многого не знаю. Например, как звали твоего отца. Я не знаю, как ты называешь свою кошку. В сущности, даже не знаю, есть ли у тебя кошка.

Она замотала головой. Нельзя позволить, чтобы он превратил все в шутку.

— Послушай же…

Громко рассмеявшись, Джон поцеловал ее в ухо.

— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что у тебя есть мужчина, который принесет сейчас ужин. А напрасно, я уже распорядился доставить в твой номер лучшие из вечерних блюд. — Он прошелся губами по изгибу ее шеи. — Но поскольку официант появится не раньше, чем через час, то…

— Замолчи же! — перебила она, начиная терять терпение. — Я действительно должна рассказать тебе кое-что важное о себе.

— Только не это, — шутливо застонал Джон. — Надеюсь, ты не хочешь заявить, что уже забеременела?

— Нахал, — выпалила Одри, не зная, смеяться ей или злиться. Оставалось только надеяться, что для шуток еще будет время. Первым делом ей надо разгрести завалы на пути к правде. Высвободившись из объятий Джона, она набрала в грудь воздуха, словно готовясь к прыжку в бездну. — Я серьезно! — От досады она даже топнула ножкой. — Мы должны выяснить кое-что раз и навсегда, прежде чем думать о продолжении наших отношениях.

Джон многозначительно вскинул бровь.

— Ты замужем?

О Господи, он никак не может обрести серьезность!

— Нет, — разозлилась она, — нет, черт возьми, я не замужем. Я младшая сестра Эстер Макбрайд!

Ни один мускул не дрогнул на лице Джона. Даже усмешка не сползла с его губ. Он просто окаменел.

— Тебе известно это имя? — Глядя на него в упор, Одри не могла понять, о чем говорят его глаза: о смущении или о страхе? — Ты помнишь Эстер Макбрайд?

— Конечно, я помню ее, — тихим ровным голосом ответил Джон. — Но ее сестра… она же была маленькой девочкой. — Он умолк, поняв, какую глупость сказал.

— С тех пор прошло десять лет, — мягко напомнила Одри. — И мне было всего двенадцать.

— Господи, Эстер Макбрайд! Эта несчастная красивая девушка. И ты… ты была… — Он затряс головой. — Но тебя звали как-то иначе. — Он на секунду нахмурился, но потом лицо его просветлело. — Она называла тебя Козявкой!

У Одри перехватило горло, и она кивнула.

— Ты тоже звал меня Козявкой. Я помню день, когда ты был очень добр ко мне… день, когда мне это было так нужно.

Погрузившись в воспоминания, Джон смотрел куда-то в пространство.

— Да, и я это помню, — наконец сказал он с удивлением. — Мы были тогда похожи друг на друга. Тем, что оба чувствовали себя покинутыми… — Он уставился на Одри, словно видел ее в первый раз. — Я так и знал, что мы раньше встречались, — медленно произнес Джон. — Не мог припомнить, где и когда, но меня не покидало это ощущение. Я не стал копаться в прошлом… Но почему ты сразу не призналась, кто ты такая? Ведь это не та тайна, которую нужно скрывать от меня, не так ли?

— Я… я подумала, что не стоит так сразу…

Джон неодобрительно покачал головой.

— А зря. Назовись ты Одри Макбрайд, я бы все вспомнил. Ты действительно Клиффорд? — На его лице появилось подозрительное выражение. — Это твоя настоящая фамилия? Господи, ты что, была замужем?

— Нет-нет, — заторопилась Одри. — Конечно же нет. Я ведь говорила тебе. Я даже никогда не была обручена.

Вместо того, чтобы облегченно перевести дух, Джон насупился, и Одри запаниковала. Она и раньше допускала, что может попасть в неловкое и даже неприятное положение. Но сейчас впервые осознала, что ее скрытность может иметь роковые последствия.

— Так что же означает фамилия Клиффорд? — с ледяной ноткой в голосе спросил Джон. — Твой псевдоним?

Одри вспыхнула, будто ее допрашивали в полицейском участке.

— Что ты имеешь в виду?

— Думаю, что выразился достаточно ясно, — бросил он. — Ты назвалась этим именем, чтобы никто в Сент-Вудбайне не узнал тебя?

— Одри — мое настоящее имя, — сдавленно сказала она. — Клиффорд — фамилия моего отчима. Он удочерил меня.

Джон сдержанно усмехнулся.

— До чего удобно. И никаких хлопот. Можешь кому угодно пудрить мозги, не отклоняясь от истины. Чем меньше вранья, тем загадка сложнее.

Вспомнив, что еще недавно она сама так считала, Одри покраснела. Приехав в Сент- Вудбайн, она чувствовала себя уверенно, потому что может оставаться не узнанной, не прибегая ко лжи.

— Я не собиралась загадывать загадки, — пожала она плечами. — И не хотела.