Эми Эндрюс - Медовый десерт

Она почувствовала укол ревности в груди. Почему Таш никогда не просит, чтобы о прошлом ей рассказала она, тетя?

На Брента смотрели две пары глаз, в которых читалось явное нетерпение. Он провел с ними все выходные. Они разговаривали, смеялись и вели себя как вполне нормальные дети. Но все же Бенджи и Таш были сиротами, чьих родителей отняла жестокая рука судьбы, и они жаждали хоть что-то узнать о них.

Брент понимал их, наверное, как никто другой.

— Я помню день, когда у вашей мамы был школьный выпускной.

Он улыбнулся, потому что перед его глазами возник яркий образ Джули, спускающейся по лестнице в вечернем наряде.

— Она всегда была пацанкой — по крайней мере до того, как встретила вашего отца… Не помню, чтобы я хоть раз видел ее в платье до того вечера.

— А ты как там оказался? — спросил Бенджи, рот которого был набит печеньем.

— Мы с Грейс присматривали за детьми. Кажется, ваши бабушка с дедушкой ушли в ресторан вместе с родителями других выпускников.

— А, ну да, — сказал Бенджи, запихивая в рот еще одно печенье. — Все время забываю, что ты был парнем тети Грейс.

Брент рассеянно кивнул. Он тоже хотел бы забыть об этом. Чтобы воспоминания о том дне не затмевали собой все остальные.

— Она была красивая?

В голосе Таш было столько трепета, что слезы затуманили глаза Грейс. Она развернулась, сделала два шага и открыла дверь как раз в тот момент, когда Брент произнес:

— Она была великолепна. На ней было воздушное фиолетовое платье, а тетя Грейс вплела ей в волосы маленькие белые цветочки.

Брент услышал шум и обернулся, увидев в дверях Грейс, глаза которой блестели от слез. Было похоже, что она вот-вот пойдет ко дну.

Непотопляемая Грейси.

Это оказалось слишком тяжело.

— Она была так счастлива, помнишь, Грейси? Даг заехал за ней на лимузине. Спускаясь по лестнице, она словно парила в воздухе.

Лица Таш и Бенджи тоже обернулись к Грейс, и она зажмурилась, прогоняя слезы.

— Да.

Она улыбнулась, на деревянных ногах двинулась к столу, присела на табурет.

Протянула детям руки через стол, ладонями вверх. Бенджи с готовностью взял ее за руку. Таш поспешно убрала руки со стола и положила их на колени. Грейс попыталась побороть обиду, которая пронзила ее до самых костей.

— Она не могла усидеть на месте. На то, чтобы вплести цветы ей в волосы, потребовалась целая вечность.

Брент видел, что молчаливое отстранение Таш ранило Грейс до глубины души. Привлекая Грейс к рассказу о прошлом, он надеялся, что Таш хоть немного проникнется к своей тете теплом.

Очевидно, он ошибся.

Он хотел взять Грейс за руку, чтобы выразить сочувствие, но не мог снова впустить чувства к ней в свое сердце.

Достаточно того, что он не мог угомонить свое либидо.

— Как назывались те цветы? — спросил он.

Грейс прикусила губу, вспомнив крохотные белые бутоны.

— Гипсофила. А сорт назывался «Дыхание младенца».

— «Дыхание младенца»? — спросил Бенджи, вскакивая со стула. Не дожидаясь ответа, он выбежал из комнаты.

Не успели они и глазом моргнуть, как он вернулся, держа в руках фотографию в рамке, которая стояла на туалетном столике в комнате Грейс. Когда-то давно Бенджи спрашивал у Грейс, как называются цветы в волосах его матери на этом снимке.

— Это с того вечера? — спросил он, протягивая фотографию Бренту.

Это был снимок с выпускного. Джули, похожая на куколку, широко улыбалась в объектив камеры, обнимая Грейс за плечи. Грейс тоже смеялась. Счастливая за свою сестру. И безумно влюбленная в фотографа.

Брент кивнул, машинально потирая большим пальцем широкую керамическую рамку:

— Это я фотографировал.

— Правда? — Бенджи даже слегка подпрыгнул от волнения. — Вот здорово, правда, Таш?! — воскликнул мальчик, показывая снимок сестре. — Брент сфотографировал маму много лет назад.

Грейс видела, как Таш смотрит на изображение. На долю секунды Грейс показалось, что племянница вот-вот разрыдается, но затем ее губы сжались, и она взглянула на брата с таким видом, словно ничто в этом мире ее не волновало.

— Мир тесен, малыш Бенджи, — изрекла она, взъерошивая волосы брата и старательно не глядя в сторону взрослых. — Ну ладно. — Она встала и начала убирать со стола. — Пора наносить следующий слой краски.

Брент вопросительно поднял бровь, глядя на Грейс, когда Таш понесла грязную посуду к раковине, но та только пожала плечами. У нее спрашивать было бесполезно — она понятия не имела, что происходит в голове у племянницы.

К семи часам вечера малярные работы в обеих комнатах были завершены. В спальне Таш три стены теперь были ярко-фиолетовыми, а четвертая — огненно-оранжевая. Как ни странно, выглядело это неплохо. В комнате Бенджи все стены стали спокойного мятно-зеленого оттенка с темно-зеленой окантовкой наверху.

Спальня выглядела свежо и современно — не то, что два дня назад, когда на них глядели жуткие монстры.

Брент отмывал кисти в помещении, отведенном под прачечную, когда в дверях внезапно появилась Грейс:

— Мы решили заказать пиццу. Ты с нами?

Брент оторвался от кистей и взглянул на нее. Она сняла свою огромную рубашку и снова переоделась в майку-лапшу. Она выглядела чертовски сексуально, стоя в дверном проеме, положив руку на бедро, глядя на него сквозь черную оправу очков, босоногая, с короткими взъерошенными волосами, обрамлявшими ее лицо. «Медовый десерт» на ее губах сиял в приглушенном свете.

По правде сказать, это был отдых для его усталых глаз.

Два дня физического труда вымотали его — мышцы шеи и плеч страшно ныли. К тому же он плохо спал по ночам.

Сегодня у него не было настроения дружить. Он чувствовал, что его способность устоять перед ней снизилась почти до нуля.

— Не обязательно меня кормить, — ответил он, снова пытаясь сконцентрироваться на кистях.

— Это меньшее, чем мы можем отблагодарить тебя, — настаивала Грейс. — Да и потом, дети обидятся на меня, если я дам тебе так просто сбежать.

Она улыбнулась, стараясь перевести это в шутку, хотя знала, что Таш и Бенджи действительно будут разочарованы, если он не останется на ужин.

Брент на секунду прикрыл глаза, борясь с желанием немедленно закрыть кран с водой, подойти к ней и заключить в объятия.

Ее смутила его нерешительность, но тут вдруг ее осенило.

— О, прости! — она хлопнула себя ладонью по лбу. — У тебя, наверное, свидание… — ее рука опустилась и повисла вдоль тела. — Слушай, не беспокойся, дети поймут… Ты и так уже столько сделал для нас в эти выходные…

— Грейс! — Он не хотел, чтобы это прозвучало так резко, но ее предположение разозлило его. Не считая нескольких недавних посиделок с Донной, которые были для него просто способом немного отвлечься, он ни с кем не встречался с тех пор, как Грейс снова ворвалась в его жизнь.