Элис Детли - Подкова на счастье

Хоть бы он что-нибудь сказал — что угодно! — мысленно молила она, лишь бы отвлечься от мысли, которая неотвязно вертелась в голове. Станут ли они любовниками?

— Леонардо, — хрипло прошептала она.

— Да, дорогая? — Его голос прозвучал непринужденно, и на лице появилась вежливая улыбка.

Она недоверчиво уставилась на него. Он не предлагал ей ничего, кроме романа, который рано или поздно закончится. Ей не нужны были ни венчание в церкви, ни брачный контракт, ни знаки внимания, ни дорогие подарки — один лишь намек, что Леонардо действительно хочет ее, потому что она ни за что не попросит его о близости сама!

Не выдержав напряжения, висевшего в комнате, она вскочила.

— Ох, Леонардо! — вскричала она разочарованно. — Ты такой…

— Какой? — насмешливо переспросил он, хотя его тело болезненно напряглось.

— Глупый!

И, оттолкнув стул, она выбежала из столовой, едва удержавшись от желания громко хлопнуть дверью.

Уже у лестницы Эльвира услышала за спиной быстрые приглушенные шаги. Мысль, что Леонардо гонится за нею в ночной тишине дома, неожиданно показалась невероятно возбуждающей. Она легко взбежала наверх и уже почти миновала его спальню, когда мужская рука крепко схватила ее за запястье. Леонардо развернул ее лицом к себе, и от волнения Эльвира почувствовала головокружение, но с радостью заметила в глубине его черных глаз ненасытный голод.

— Глупый, говоришь? — спокойно переспросил он.

Сердце бешено ухало в груди Эльвиры.

— Разве нет?

— Глупый?! — Леонардо хрипло рассмеялся. — Что ж, давай это проверим, дорогая!

Он втолкнул ее в свою спальню и осторожно притворил дверь.

Эльвиру охватила нестерпимая вспышка возбуждения. Его глаза пожирали ее жарким пламенем.

— О, дорогая, — простонал Леонардо, отдаваясь искушению, так долго разъедавшему его изнутри.

Прильнув к ее мягким, нежным, пухлым губам, он будто оказался в раю. Поцелуй длился долго, а потом Леонардо с трудом отстранился.

— Ты действительно хочешь меня? — изумленно спросил он.

Я всегда хотела тебя, пронеслось в ее голове.

— Да, — гортанным голосом ответила Эльвира и, обняв его за шею, страстно прижалась к нему, спасаясь в этих объятиях, словно тонущий корабль в тихой гавани. — Да, да, да, — снова и снова повторяла она.

Леонардо никогда не знал такого жаркого и страстного ответного поцелуя от женщины. Если Эльвира сейчас же не перестанет так тесно прижиматься к нему, он не выдержит и овладеет ею прямо у стены. Но он не хотел торопливого соития. Она заслуживала большего.

— Иди сюда, — сказал он, тяжело переводя дыхание, и потянул ее к постели.

Эльвира послушно подчинилась. Она не замечала ничего, кроме горящего от страсти взгляда его черных глаз. Леонардо осторожно опрокинул ее на спину и начал медленно расстегивать лиф.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — шептал он срывающимся голосом. — Исследовать твое удивительное тело везде — снаружи и изнутри.

Эльвира трепетала, не в силах отвести взгляд. Она чувствовала, как набухают и тяжелеют ее соски и томительная тяжесть заполняет лоно. Видел ли он любовь, светящуюся в ее глазах?

Леонардо уловил ответное стремление этого роскошного тела, и его пальцы дрогнули, но он заставил себя продолжать расстегивать пуговицы, хотя предпочел бы сорвать с нее платье.

Он почувствовал, как ее пальцы заскользили по его шелковой рубашке, спускаясь все ниже, и замотал головой.

— Нет, — прошептал он.

— Нет?!

Эльвире хотелось доставить ему удовольствие, она читала, что всем мужчинам нравится, когда женщины делают это.

— Дорогая, — с трудом проговорил Леонардо, уже едва сдерживая возбуждение. — Я слишком долго хотел тебя. Если ты дотронешься до меня…

Он наконец расстегнул последнюю пуговицу и распахнул лиф. С его губ сорвался восторженный возглас. Ее грудь оставалась такой же полной и упругой, как и во время беременности, даже еще более красивой. Он чуть сдвинул тонкий шелк черного бюстгальтера и коснулся кончиком языка розового отвердевшего соска.

Эльвира выгнулась, отдаваясь наслаждению.

— Пожалуйста, Леонардо, — прошептала она, не вполне осознавая, о чем именно просит.

Ее мольба и волнующие движения тела привели Леонардо в неистовство, и он снова застонал, а потом приник к ее чувственным губам, глядя в янтарные глаза, которые казались почти черными.

— Тише, — выдохнул он. — Ради Бога, Эльвира, тише.

Но она не могла больше сдерживаться, особенно сейчас, когда его рука скользнула ей под юбку. Вдруг он замер, пораженный.

— Что случилось?

— Чулки. — Он судорожно глотнул. — Ты носишь чулки?

Эльвира рассмеялась. Возможно, она и была простой девушкой из сельской глуши, но о некоторых вещах все же имела понятие.

— Разве здесь, в Англии, их не носят? — невинно поинтересовалась она.

Леонардо вздохнул, и его пальцы заскользили по гладкой прохладной коже бедер все выше и выше.

— О, Леонардо! Любимый! — шептала Эльвира по-испански.

— Ты сводишь меня с ума, — простонал он, когда она, откинув голову и обнажив молочно-белую шею, снова подалась к нему всем телом.

Не в силах больше сдерживаться, он слегка коснулся ее трусиков, сдвигая их. В немом протесте Эльвира пугливо отпрянула.

Он чувствовал, какая она влажная, тесная, горячая, слышал бессмысленные слова, слетавшие с ее губ. Эльвира уже путала английские и испанские слова, и в ее голосе звучали страстное желание и требовательность.

Он продолжил ласки, стремясь доставить ей удовольствие, а она, раздираемая желанием, с рассыпавшимися по подушке волосами металась по постели и молила о продолжении… Обхватив губами сосок, он ласкал, дразнил, возбуждал ее.

Эльвира впервые изведала мир, наполненный мучительными и в то же время сладостными ощущениями. Леонардо безошибочно находил на ее с готовностью открывавшемся ему теле самые чувствительные места, точно зная, как ввергнуть ее в восхитительный водоворот страсти…

Наконец ее тело застыло в невероятном напряжении. Он внимательно посмотрел ей в лицо. Безумный блуждающий взгляд говорил — она совершенно не понимает, что творится с ее телом. Тогда Леонардо заговорил с ней на родном языке, ласково, нежно шепча такие слова, которых раньше никогда не произносил.

— Леонардо! — воскликнула Эльвира, и в ее голосе прозвучало удивление.

Он улыбнулся, увидев, как выгнулась ее спина, и она ахнула, проваливаясь в бездну.

Леонардо наблюдал, как последние судороги сотрясают ее тело, как оно постепенно успокаивается, а по лицу и шее, словно распускающийся цветок, расплывается румянец. Наконец дыхание ее выровнялось. Сейчас она походила на довольную кошку, лениво вытянувшуюся перед очагом. Но вот ее густые ресницы дрогнули и широко раскрытые глаза устремились на него.