Дебби Мэкомбер - Нетерпеливый жених

— Ядовитый плющ, — сказал он.

— Я тебе дам что-нибудь, хорошо?

— Он совсем измучился, — вставила Хизер. — Настоящий страдалец! Но надолго мы задержаться не сможем, мне еще нужно заехать к Анжеле Баттерфилд и забрать мой учебник по алгебре.

Шерри провела Коди в клинику и, найдя бутылочку с жидкостью от ожогов, протерла поврежденные участки кожи. Затем она дала неудачливому ковбою лекарство против зуда.

Хизер с коробкой конфет на коленях пристроилась в углу комнаты.

— Джени сказала, что вы должны оценить старания папы. Я тоже так думаю. — Последние слова было трудно разобрать, потому что Хизер жевала очередную конфету. — А вы знаете, что сначала нужно держать конфеты во рту вот так, — она продемонстрировала, — затем высосать всю вишню, чтобы шоколадная оболочка осталась целой?

— Хизер, я покупал эти конфеты не для тебя, — раздраженно заметил Коди.

— Знаю, но ведь Шерри не будет возражать, если я съем немного, правда?

— Конечно, угощайся.

— Уже угостилась, — проворчал Коди. — Хизер, может, тебе есть чем заняться на улице?

— Нет.

— А я думаю, да, — твердо возразил он.

— Да? А-а, понимаю, ты хочешь побыть с Шерри наедине. Разве не проще было бы сказать прямо?

— Мне хочется остаться с Шерри наедине.

— Великолепно, — она взглянула на часы. — Пятнадцати минут будет достаточно? Не забывай, что в восемь мне надо быть у Анжелы.

Коди тяжело вздохнул, его терпение было на исходе.

— Пятнадцати минут вполне достаточно. Жди меня на крыльце.

— Можно я возьму конфеты?

— Хизер!

— Ну ладно, ладно. — Кинув на отца обиженный взгляд, она направилась к двери. — Я понимаю, когда становлюсь лишней.

— Однако недостаточно быстро, — бросил тот вдогонку.

Теперь, когда они остались одни, Коди, казалось, забыл, что хотел сказать. Не говоря ни слова, он мерил комнату шагами.

— Коди?

— Я думаю.

— Похоже, это очень серьезно, — мягко сказала Шерри, с трудом сдерживая смех.

— Да, серьезно. Садись. — Он выдвинул стул, усадил Шерри, сам устроился напротив.

— Мне очень жаль, что так получилось с ядовитым плющом, — попыталась завести разговор Шерри.

Он пожал плечами:

— Сам виноват. Надо было смотреть, что делаю, а не витать в облаках, думая о тебе.

— Я знаю, это очень больно.

— Гораздо больнее будет выслушивать разные шутки, когда все в Пеппере узнают об этом, да еще и о моих подвигах в прошлое воскресенье.

— О, Коди, — прошептала Шерри, ее переполняло раскаяние, ведь он вел себя так только потому, что ей хотелось романтики.

Он готов был на все, однако, похоже, так до сих пор и не понял, чего она хочет. Да, ей нравилось, когда за ней ухаживали, но она хотела, чтобы Коди доверял ей, мог открыть свою душу.

— Слушай, я говорил, что отказываюсь от своего предложения, но мы ведь оба знаем, это несерьезно. — (Шерри усмехнулась, но не стала его убеждать, что для нее это приятная неожиданность.) — Понятия не имею, что еще можно сделать. Каждая моя попытка заканчивается полным провалом.

Он присел на корточки возле Шерри и сжал ее ладони в своих руках. Девушка не могла не заметить его мозоли, и все-таки это были самые красивые мужские руки, которые она когда-либо видела.

— Ты хотела романтики, и, клянусь, я старался изо всех сил. После того как меня чуть было не арестовали, не кажется ли тебе, что я заслуживаю небольшой награды?

Шерри кивнула.

— Я не обвиняю тебя в том, что залез в заросли ядовитого плюща, — это моя собственная ошибка. Подарив эти васильки, я хотел произвести на тебя впечатление. Конечно, проще было купить букет гвоздик. Лес Чиллес продает их после семи за полцены, но я решил, что тебе больше понравятся полевые цветы.

— Ты был прав. Они очень красивые. Спасибо.

— Все, что мог, я уже сделал, на большее у меня просто не хватает воображения: цветы, серенады, конфеты… и, хотя знаю, что единственный человек, который их ест, — это Хизер, я снова куплю их для тебя.

— Не беспокойся насчет этого.

— Я беспокоюсь не о конфетах. — Коди встряхнул головой, как будто пытался собраться с мыслями. — Знаю, ты думаешь, я сделал предложение из-за Хизер. Наверно, так оно и было, но только в самом начале. Я снова прошу тебя выйти за меня замуж, и в этот раз ради меня.

— Пять минут, — раздался голос Хизер из-за двери.

Коди на секунду прикрыл глаза, затем встал и направился к выходу.

— Хизер, я хотел остаться с Шерри наедине, надеюсь, ты это помнишь?

— Я просто напоминаю, что десять минут уже прошло и осталось всего пять. Папа, я не могу опоздать, иначе Анжела уедет, а вместе с ней и мой учебник.

— Я помню.

— Папа, ты истратил целую минуту, читая мне нотации.

Беспомощно покачав головой, Коди вернулся к Шерри.

— Так на чем мы остановились?

— Мы обсуждали твое предложение.

— Точно. — Он устало провел рукой по лицу. — По твоей милости я выставил себя полным идиотом, из кожи вон лез, чтобы угодить тебе. Да, я не знаю, что такое быть романтичным, могу быть только самим собой. Однако сомневаюсь, что тебя это устроит.

— Хватит. — Она подняла руки. — Давай вернемся к тому, на чем остановились в тот момент, когда Хизер прервала нас.

Он выглядел немного смущенным.

— Ты ведь спрашивал, согласна ли я выйти за тебя не ради Хизер, а потому что ты сам этого хочешь?

— И-и… — она наклонилась к Коди, — ты пытаешься сказать, что любишь меня?

Он тут же остановился и задумчиво потер шею.

— Шерри, я не хочу врать тебе, это было бы слишком просто. Я сам не могу понять, люблю ли тебя, но точно знаю, что за последние десять лет ни одна женщина не вызывала во мне те чувства, которые вызываешь ты. Ради тебя я смог забыть про свою гордость, из-за тебя делал глупости. И все потому, что постоянно думаю о тебе.

Его слова были похожи на обрывки какой-то любовной песни. Шерри это сильно взволновало.

— Папа!

— Ну ладно, ладно, — раздраженно отозвался Коди. — Уже иду.

Шерри встала. Ей очень не хотелось, чтобы он уходил.

— Я заеду к вам на неделе, — пообещала она. — Думаю, нам обоим необходимо разобраться в своих чувствах.

Улыбнувшись, Коди ласково погладил ее по лицу.

— Сделаю все возможное, чтобы Хизер не крутилась у нас под ногами.

— Я все слышала!

Коди тихо рассмеялся и, наклонившись вперед, нежно поцеловал Шерри.

— Твои губы слаще любых конфет.

— Папа, это было здорово, — с порога объявила Хизер. Затем, повернувшись к Шерри, добавила: — Он сам до этого додумался.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ