Кейси Майклс - Трудный выбор

Она бы ушла, если бы могла. Тед в любую минуту приедет домой; он сойдет с ума, увидев, что дом пустой: горят лишь рождественские огни, а ее нет.

Но в том-то и дело, что уйти она не могла. Во-первых, ее машина осталась на стоянке у школы, так как одна из учительниц вызвалась отвезти ее в больницу на своей машине, а во-вторых, ей было больно встать на ноги.

Джил знала это, потому что предприняла такую попытку, — в результате поврежденную ногу пронзила адская боль.

Дверь в комнату, где принимал врач, открылась, и Джиллиан с надеждой подалась вперед, но — увы — медсестра прочла чью-то другую фамилию в списке, который держала в руке.

Джиллиан увидела, что несут девчушку лет трех — в огромных голубых глазах девочки лихорадочный блеск, пылающая жаром щечка прижата к плечу матери.

— Не могу же я на ее сердиться, — буркнула Джиллиан в воротник свитера и, снова опершись головой о стену за креслом, уставилась на потолок, под которым висела трогательная гирлянда рождественских огней.

Ей припомнилось Рождество, которое она провела в постели, заболев тонзиллитом, когда была не в состоянии даже играть новыми, подаренными ей игрушками, и мысленно пожелала больной девочке поскорей поправиться.

А ведь если вспоминать, то со мной вечно что-то случалось на праздники, пронеслось в голове Джиллиан. Ветрянка в день рождения, когда мне исполнилось пять… синяк от случайного бейсбольного мяча накануне конфирмации… желудочный вирус перед Новым годом, когда мне впервые было разрешено пойти на свидание…

— Джил! Джил! Что с тобой? Господи, деточка, что ты опять натворила? Мама передала мне, что ты звонила, как только я вернулась домой. И я сразу же кинулась сюда… Лед уже весь растаял — так же быстро, как и появился… Но я потратила кучу времени, пока смогла найти местечко для машины. Словно все аллентаунцы только тем и занимались весь день, что падали на улицах. Что у тебя повреждено? Лодыжка? Хорошенькое дело! Босс Пита врезался в телеграфный столб… правда, легко отделался, только фару разбил. Нечего удивляться, что птицы улетают зимой на юг.

— Привет, Барб, — спокойно ответила Джил, в то время как подруга плюхнулась в соседнее кресло. Щеки Барбары были краснее лампочек на искусственной елке, криво стоящей в углу; новый, с иголочки, кроличий жакет падал с ее плеч. — Спасибо, что приехала. Тед еще не появился? Я хотела позвонить домой, но передумала: не стоит сообщать, что я упала, по телефону.

— Я знаю, ма не велела мне ничего говорить, если я его встречу. Но нет, в доме темно, если не считать доброго старого Деда Мороза у входа и гирлянд, так что, видимо, его самолет еще не прилетел.

— Слава Богу и за это. Если повезет, я попаду домой раньше Теда и он ничего не узнает. Я нашла в коробках, которые он сложил в подвале, его детские елочные игрушки и хочу устроить ему сюрприз.

Барбара посмотрела на распухшую лодыжку Джиллиан и покачала головой.

— Я тебя не понимаю, Джил. Вряд ли тебе удастся это утаить. Тед, по-моему, сразу же догадается; вовсе не обязательно быть кладезем премудрости, чтобы понять, что дело плохо: стоит увидеть гипс у тебя на ноге…

Джиллиан немного приподнялась в кресле.

— А кто сказал, что мне необходима гипсовая повязка? — сердито произнесла она. — Не будь пессимисткой, Барб! Может, это всего лишь вывих. Я еще не знаю результатов рентгена.

Барбара покачала головой, по-прежнему не сводя глаз с лодыжки Джиллиан.

— Я уверена, что это перелом, — проговорила она и, вздохнув, указала на ногу подруги. — Видишь то место, где посинела кожа… вон там, ниже пузыря со льдом? Это перелом. Можешь не сомневаться.

— Что ж, благодарю, доктор Макаллистер, за блестящий диагноз!.. Если бы вы приехали пораньше, вы бы избавили этих глупых докторов от необходимости делать мне рентген. Как там Синдбад? Обычно в это время я уже дома. Бедняжка, верно, умирает с голоду.

— Ну, конечно. Этот пес мог бы целый месяц питаться за счет собственного жира. — Барбара сняла меховой жакет и осмотрела переполненную комнату. — Веселенькая компания, верно? Ты хоть знаешь, сколько тебе еще ждать, Джилли? Я имею в виду, тебе дали номерок или еще что-нибудь? Ну, как в гастрономическом отделе в супермаркете?

Но Джиллиан не пришлось отвечать на вопрос Барбары, так как в этот момент на пороге появилась сестра и позвала:

— Хэккет? Вас ждет хирург-ортопед.

— Хирург-ортопед? Ну, конечно же, перелом, — мрачно произнесла Барбара, помогая Джиллиан подняться. — Эти хирурги зря времени не тратят. Будь у тебя всего лишь вывих, тобой занялся бы ассистент.

Навалившись всем телом на Барбару, Джиллиан запрыгала на одной ноге к дверям.

— Знаешь, Барб, ты смотришь слишком много сериалов со всеми этими псевдоврачами и людьми, потерявшими память и семью.

Поддерживая Джил, Барбара помогла ей перейти через порог.

— Ладно, возможно, мы с тобой и не встречали людей, которые потеряли память и сами не знают, кто они, — сказала она, улыбаясь медсестре, — но это бывает. Поверь мне.

Джиллиан заскрипела зубами — такую острую боль вызывал каждый ее прыжок в ушибленной лодыжке.

— Мне мало что известно про потерю памяти, Барб… но, как ни грустно в этом признаться, в одном ты права: эта лодыжка, верно, действительно сломана. Иначе она не мучила бы меня так сильно.

Тед, улыбаясь, вышел из такси. Старый домик выглядел великолепно — весело, радушно… и как две капли воды был похож на домик Барбары, с той только разницей, что на переднем крыльце у Барб вместо Деда Мороза стоял веселый Снеговик в цилиндре.

Тед заплатил водителю и задержался на миг на тротуаре — форменная фуражка сдвинута на затылок, — глядя в оба конца улицы на ярко украшенные дома; он почувствовал, что наконец-то его охватывает по-настоящему праздничное настроение.

Вот оно — то самое, чего ему не хватало: улицы с голыми зимними деревьями, морозного воздуха, снега под ногами и старых кирпичных домов, силуэты которых очерчены цветными огнями!..

Тед вспомнил, что, когда покидал Сан-Франциско, там шел дождь. Было сыро и туманно. Да, решил он, Пенсильвания имеет свои преимущества: тут одно время года не спутаешь с другим.

Закинув пластиковый мешок с одеждой за плечо и подняв с земли сумку, Тед быстро поднялся по ступеням на парадное крыльцо и сунул ключ в замочную скважину.

Ему в лицо пахнуло домашним уютом, запахом корицы, и тут же до его ушей донеслось громкое рычанье. В противоположном конце коридорчика стоял Синдбад — все четыре лапы крепко уперлись в покрытый ковром пол, огромные острые зубы оскалены, шерсть на спине взъерошена, хвост торчком.