Мэхелия Айзекс - В разные стороны?

Наверняка Паоло услышал всплеск и почувствовал, что в воде кто-то есть. Вот и замечательно! Сегодня – ее последняя ночь в Неаполе, ее последний шанс отдаться безумству. Завтра она вновь станет разумной, рассудочной, здравомыслящей Бенедиктой Моррис. Завтра она улетит домой, в Сидней, – и все возвратится на круги своя.

У бортика глубина была небольшая, где-то по пояс, но дальше дно резко понижалось. В длину бассейн достигал, наверное, двадцати с лишним ярдов. В дальнем конце его к самому бортику подступали магнолии, чьи белые лепестки падали в воду, точно звезды с небес.

Когда Паоло вынырнул футах в шести от того места, где стояла Бенедикта, та от неожиданности охнула и невольно прикрыла рукою грудь. Ее трусики и лифчик в воде сделались совершенно прозрачными и не скрывали ни одной из тех пикантных подробностей, которые ей так хотелось бы утаить.

– Ага, передумала: – воскликнул Паоло, ближе, впрочем, не подплывая.

Интересно, о ком он беспокоится – о ней или о себе? Под водой кожа его матово светилась. Бенедикта смущенно отвернулась, стараясь не думать о том, чего не различает взгляд.

– Слишком уж жарко, – привела она не слишком убедительное оправдание. – Ты ведь возражать не станешь, правда? – Более дурацкого вопроса придумать было невозможно.

– С какой бы стати мне возражать? – лукаво усмехнулся он. – Ты вольна делать в моем доме все, что захочешь. – Паоло окинул ее жадным взглядом, и Бенедикта тут же пожалела о том, что поспешила расстаться с одеждой.

– Какой большой бассейн! – выпалила она первое, что пришло на ум. Ей просто необходимо было сказать хоть что-то, лишь бы прогнать дурманящее ощущение его близости.

Паоло тряхнул головой, и блестящие капли полетели во все стороны.

– Глубокое замечание, – одобрил он. – Глубокое, как сам бассейн.

Бенедикта вспыхнула. Паоло по-прежнему держался на некотором расстоянии, не пытаясь до нее дотронуться, но вкрадчивые интонации его голоса волновали ее, точно обольщающие прикосновения.

– Но ведь он и впрямь большой, – упрямо повторила она, делая вид, что не замечает издевки. – Больше, чем у да Фабриано. И глубже, если на то пошло... Кстати, какая здесь глубина?

Паоло фыркнул, а затем, к ужасу Бенедикты, одним стремительным движением преодолел разделяющее их расстояние.

– Наибольшая глубина бассейна четыре ярда, а в длину он двадцати пять, – очень серьезно сообщил он. – И я отлично понимаю, чего ты добиваешься.

Бенедикта прижалась к бортику т дальше отступать было некуда.

– Я пытаюсь выказать вежливый интерес к обстановке, в которой оказалась, – возразила она. – Ты, конечно, ко всей этой роскоши привык, но я-то нет!

Паоло уперся ладонями в бортик по обе стороны от нее.

– Вовсе нет, – тихо произнес он, не отрывая от Бенедикты жаркого, требовательного взгляда. – Ты пытаешься отвлечь меня. Ты полагаешь, что, если станешь щебетать о том, о сем, о бассейне, и том, какой он замечательный, я забуду, зачем привел тебя сюда. – Он задержал взгляд на предательски напрягшихся под прозрачным кружевом лифчика сосках. – Но слова здесь не помогут, милая. Я не был бы мужчиной, если бы не мечтал заняться с тобой любовью прямо здесь и сейчас.

– А мне казалось, ты пригласил меня просто поплавать в бассейне, – пролепетала Бенедикта, тщетно пытаясь сохранить остатки самообладания. – Только поэтому я здесь...

– Ах, Бенедикта, никудышная из тебя лгунья. – Паоло ласково провел большим пальцем по ее щеке осторожно потянул за золотую сережку. – Твое тело выдает тебя. Тебе не терпится избавиться вот от этого... – Он подцепил пальцем бретельку лифчика и приспустил ее с плеча. – От этих жалких уступок приличиям, сказал бы я.

Бенедикта потянулась поправить бретельку, но Паоло оказался проворнее. Он быстро завел руку ей за спину и расстегнул застежку. Миг – и грудь избавилась от плена стягивающего ее кружева.

– Не смей! – испуганно воскликнула молодая женщина. – Ты заблуждаешься! Я здесь вовсе не за тем, чтобы спать с тобой. Я... я не из таких, нет!

– «Спать» в мои планы вообще не входит, – возразил Паоло, припадая к ее губам. Жесткие завитки волос на его груди волнующе защекотали ей грудь, и дыхание у Бенедикты перехватило. – О, любимая, я хочу тебя, как я хочу тебя! Целуй меня, мое сокровище! Ты принадлежишь мне, слышишь?

Она чувствовала, что больше сопротивляться не в силах. Близость его обнаженного тела сводила ее с ума. Ничего чудеснее Бенедикта в жизни своей не испытывала. Вода холодила разгоряченную кожу, точно касание легкого шелка, лаская, будоража, волнуя. Когда Паоло стянул с нее лифчик и бросил на бортик, молодая женщина лишь порадовалась обретенной свободе.

А в следующий миг она вновь ощутила его жаркие губы на своих губах. И его язык властно скользнул внутрь, заявляя о своих древних как мир правах. Бенедикте не хватало дыхания. Она чувствовала, что теряет сознание, и льнула к Паоло, чтобы не упасть. А он самозабвенно целовал ее – само воплощение бесстыдной, знойной, разнузданной языческой чувственности. И противиться ей было невозможно.

Вот сильные руки под водой легли на ее талию, погладили округлые ягодицы. И Бенедикте тут же захотелось избавиться от узкой полоски кружева, этой досадной преграды между Паоло и ею. Она тихо всхлипнула, когда чуткие пальцы чуть оттянули эластичную ткань и проникли внутрь, исследуя, лаская, неумолимо продвигаясь все дальше. Влажное лоно жадно приветствовало дерзкий натиск. Жаркая волна разлилась по всему телу, пульс многократно участился.

– О Боже, – глухо застонала Бенедикта, не в силах сдерживаться, и Паоло, удовлетворенно улыбнувшись, стянул неуместные трусики вниз.

– Так лучше? – хрипло осведомился он, придвигаясь ближе.

Чувствуя, как его мужское естество пульсирует возбуждением, Бенедикта нашла в себе силы только кивнуть. Паоло подхватил ее под ягодицы и, чуть приподняв, притянул к себе. Она обвила ногами его бедра. Но хотя все ее существо томительно ныло в предвкушении большего, у Паоло на этот счет были другие планы.

– Не здесь, – промолвил он. – Не здесь и не так, мое сокровище. Я хочу любить тебя, моя Бенедикта. Хочу уложить тебя на мою кровать, хочу любоваться тобой, хочу доказать тебе, насколько ты мне желанна.

В тот миг Бенедикте казалось, что, овладей ею Паоло прямо здесь, в бассейне, ничего большего она от судьбы и не пожелает. Никогда в жизни ее не влекло так сильно к мужчине. Страсть, разбуженная им, страсть, что нарастала в ней с каждой минутой с тех пор, как они познакомились, властно требовала немедленного ответа.

Паоло подсадил ее на край бассейна. Бенедикта видела, что и ему приходится нелегко. Вот он провел рукою по внутренней стороне ее бедра, накрыл ладонями груди. Бенедикта затрепетала всем телом. Паоло втянул в рот набухший сосок, затеребил его губами и языком. Второй сосок тоже получил свою долю ласк, и в глазах у нее потемнело. Так что, когда Паоло выбрался из бассейна и помог ей подняться, Бенедикта с трудом устояла на ногах.