Бетти Нилс - Проверка чувств

— А кто-нибудь еще знает?

— Никто. Вы думаете, мисс, все обойдется?

— Кто его знает, Бидди, — улыбнулась Луиза. — Иногда сплетни оказываются правдой.

Попрощавшись с Бидди, Луиза отправилась домой. Что-то надо предпринять, чтобы эта пустышка Хелена не разбила сердце Томаса. Дома, приготовив себе чай, Луиза села у окна и задумалась.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Чай давно остыл, а Луиза все еще размышляла о том, как поступить. Видимо, ей все-таки придется вмешаться, но лишь потому, что Томас любит Хелену — это самое главное, хотя, возможно, все обернется для него ошибкой. Необходимо помешать Перси и Хелене пожениться в субботу. Даже если это окажется лишь отсрочкой, Томас получит шанс поговорить с невестой. Жаль, что Бидди не узнала времени церемонии, придется самой вычислить. Они собирались улизнуть под видом ленча, значит, свадьба должна состояться где-то между двенадцатью и двумя часами дня.

— Если я приеду в церковь к двенадцати…

Что будет говорить или делать, Луиза не знала, но это неважно. Лучше всего предупредить Томаса, но она дала обещание Бидди. Оставалась надежда, что кто-нибудь другой скажет ему, до субботы еще два дня, и всякое может случиться.

Но ничего не случилось. Доктор Гиффорд работал, как обычно, и сообщил сэру Джеймсу, что вечером они с Хеленой идут в театр.

Значит, он и не подозревал о планах Хелены и Перси. Было бы честнее, если бы Хелена сама сказала, что выходит замуж за Перси. Луиза не понимала, к чему держать это в секрете. Но по всей вероятности, Хелена намеренно решила причинить боль доктору, отомстить за то, что он часто оставлял ее одну на вечеринках или отменял в последнюю минуту свидания. Видимо, дело именно в этом, решила Луиза.

Очнувшись от своих раздумий, она убрала кухню и принялась гладить белье, накопившееся после двух стирок, с тревогой прислушиваясь к отдаленным раскатам грома.

Неожиданно в дверь позвонили. Луиза открыла дверь, полагая, что это миссис Уотс пришла одолжить молока или сахара — что случалось довольно часто, — и увидела на пороге доктора.

— Похоже, это вошло у меня в привычку, вы не находите? — улыбнулся он.

— Вы же должны быть в театре, — сердито сказала девушка, хотя сердце радостно екнуло. — Входите же.

— Меня вызвали к больному как раз перед тем, как нам ехать в театр. К счастью, Хелена позвонила Уизерспуну и он любезно согласился заменить меня.

Не зная, что ответить, Луиза промолчала.

— Может быть, сходим куда-нибудь поужинаем? — Он выглянул в окно на сгущавшиеся тучи.

— Спасибо за приглашение, но я уже поужинала. К тому же вот-вот начнется гроза, и мне не хотелось бы выходить…

— Боитесь грозы? — Насмешки в его голосе не было.

— Боюсь, но дома я могу не стесняться своей трусости.

— Можете закрыть глаза и уши. Заканчивайте гладить, а я тем временем сварю кофе.

Было очевидно, что доктор намерен остаться, так что ей надо срочно чем-нибудь занять руки…

Из кухни доносился его ровный голос. Он говорил о всяких пустяках: о работе, о Рози, порезавшей палец, о Беллоу, который не отходит от котенка. И ни слова о Хелене…

Хоть бы он не начал говорить о ней, молила Луиза, не то я проговорюсь! Она все еще не знала, как поступить. Предположим, ей удастся предотвратить свадьбу. А что дальше? Хорошо бы Хелена образумилась, ведь она так много потеряет, выйдя замуж за Перси…

— Почему это вы с такой злобой уставились на гладильную доску? — поинтересовался Томас, войдя в комнату с подносом в руках.

Вспышка молнии и раскат грома избавили ее от необходимости ответить.

— Ой! — пискнула она и быстро выключила утюг. — Я предупреждала вас, что я трусиха.

— Сядьте здесь, подальше от окна. Гроза скоро пройдет. — Он протянул ей чашку кофе. — Я нашел коробку печенья.

Еще одна вспышка молнии озарила комнату мертвенным голубым светом. Гром загремел над самой крышей.

— Хорошо, что вы оказались дома.

Так вот почему он заехал: надвигалась гроза и ее надо было где-то переждать. Доктор отлично понял, что означает ее выражение лица, но сделал вид, что ничего не заметил.

Гроза то отступала, то возвращалась с новой силой. Доктор сварил еще кофе и, не спросясь, сделал целую тарелку тостов с маслом и джемом, понимая, что подобная еда успокаивает нервы. Конечно, он предпочел бы обнять Луизу, но решил сдержаться. Он умел ждать.

Наконец гроза кончилась.

— Мне пора, — сказал Томас. — Вы заканчивайте с бельем, а я вымою посуду. — Он подошел к окну. — Небо уже все в звездах. Ночь будет тихой.

Томас отправился на кухню, и Луиза услышала, как он насвистывает, управляясь с чашками. Все это было так естественно, им было очень спокойно друг с другом. Подумать только, как он мог ей не нравиться!

Она как раз закончила гладить, когда он появился из кухни.

— Спасибо за кофе, — сказал он. — Я завтра уезжаю в Винчестер, так что мы не увидимся до следующего четверга.

— Вы останетесь в Винчестере?

Значит, он ничего не знает про Хелену.

— Думаю, что да.

Томас ушел, а Луиза еще долго смотрела на дверь, пока наконец не очнулась. Что это она? Вместо того чтобы действовать, теряет время.

У Луизы с миссис Грант и Джилли была договоренность заходить в консультацию по субботам, чтобы проверить, все ли там заперто и выключено. Это занимало не много времени — прослушать автоответчик, забрать почту, проверить, выключен ли газ. Вряд ли все это было так уж необходимо, но они строго придерживались раз и навсегда установленного порядка.

В эту субботу была очередь Луизы, но она рассчитала, что успеет в церковь к половине двенадцатого. Вряд ли Хелена и Перси будут там раньше часу. Если только Бидди не перепутала место.

Утром в субботу шел дождь. Быстро позавтракав, Луиза помчалась в консультацию. Через пятнадцать минут она собиралась уже уходить, но тут неожиданно появился сэр Джеймс.

— А-а, вас-то мне и надо, — весело заявил он. — Мне необходимо отправить пару писем профессору Лютвику. Я вам продиктую, а вы их сразу же перепечатайте и отправьте.

— Сэр, — возразила Луиза, уже надевшая плащ, — у меня назначена встреча на двенадцать часов, и я никак не могу опаздывать…

— Вы управитесь до двенадцати, мисс Ховард. Письма будут очень короткие.

Работа все же заняла более получаса, потому что сэр Джеймс все время отвлекался, а потом исправлял первое письмо. Второе и вовсе оказалось довольно длинным, с массой медицинских терминов. К тому времени, когда Луиза перепечатала письма и положила в конверты, было уже почти половина двенадцатого.